В последние месяцы складывается любопытная картина. Искусственный интеллект, кажется, стал редким культурным явлением, которое одновременно используют почти все — и почти все одновременно им возмущаются.
Поводом для очередной волны дискуссий стал эпизод в австралийском Deakin University. Студенты там обнаружили, что часть учебных материалов и лекций создаётся с помощью генеративных систем университета. Реакция оказалась предсказуемой: если лекции пишет искусственный интеллект, за что именно, простите, платят студенты? Университет ответил столь же предсказуемо: ИИ — всего лишь инструмент, он помогает преподавателям готовить материалы быстрее и эффективнее.
На этом месте современная культурная логика делает красивый разворот. Потому что если студенты используют ИИ для написания эссе, возмущаются преподаватели. Когда же преподаватели используют ИИ для подготовки лекций, возмущаются студенты.
Справедливость, таким образом, в мире искусственного интеллекта достигается довольно простым способом: возмущается всегда тот, кто в данный момент не пользуется инструментом первым.
Если выйти из университетских стен и посмотреть шире, картина становится ещё выразительнее. Писатели протестуют против обучения нейросетей на литературных текстах. Художники требуют ограничить генерацию изображений. Музыканты предупреждают о гибели индустрии, если модели будут обучаться на их композициях. Сценаристы в Голливуде включают ограничения на использование ИИ в свои контракты.
И всё это происходит в тот момент, когда те же самые писатели, художники, музыканты и сценаристы — тихо, аккуратно и иногда даже довольно изобретательно — используют те же самые инструменты в собственной работе.
ИИ оказался технологией, которая вызывает возмущение ровно до тех пор, пока её использует кто-то другой.
В этом смысле искусственный интеллект неожиданно стал идеальным зеркалом современной культурной тревоги. Потому что реальная проблема, строго говоря, не в технологиях. В университетах спор вовсе не о нейросетях — он о том, что студенты начинают задавать неудобный вопрос: что именно они покупают, оплачивая образование. (и тут же недовольны технологиями, не подумав, что покупают компетенции).В творческих индустриях конфликт тоже касается не столько алгоритмов, сколько более старой и болезненной темы — где проходит граница между инструментом и авторством.
ИИ просто делает этот разговор громче.
История культуры вообще довольно богата подобными моментами. Когда появилась фотография, её обвиняли в уничтожении живописи. Когда в музыке появились синтезаторы, многие были уверены, что живая музыка исчезнет. Когда кино стало массовым, театральные критики предсказывали гибель сцены.
Ничего из этого, разумеется, не произошло. Просто каждый новый инструмент сначала вызывает бурю негодования, затем осторожное любопытство, а потом тихо превращается в нормальную часть профессии.
С искусственным интеллектом происходит примерно то же самое — только быстрее и значительно громче.
Поэтому сегодняшние культурные конфликты вокруг ИИ выглядят почти комично. Это вовсе не борьба людей с машинами. Это довольно старая человеческая история — борьба людей друг с другом за право пользоваться новым инструментом.
Студенты против преподавателей.
Авторы против платформ.
Музыканты против алгоритмов.
Киноиндустрия против нейросетей.
И где-то на заднем плане всей этой дискуссии стоит сам искусственный интеллект — слегка растерянный, но уже занятый тем, чтобы помогать всем сторонам спора писать тексты о том, почему его нельзя использовать.
Поводом для очередной волны дискуссий стал эпизод в австралийском Deakin University. Студенты там обнаружили, что часть учебных материалов и лекций создаётся с помощью генеративных систем университета. Реакция оказалась предсказуемой: если лекции пишет искусственный интеллект, за что именно, простите, платят студенты? Университет ответил столь же предсказуемо: ИИ — всего лишь инструмент, он помогает преподавателям готовить материалы быстрее и эффективнее.
На этом месте современная культурная логика делает красивый разворот. Потому что если студенты используют ИИ для написания эссе, возмущаются преподаватели. Когда же преподаватели используют ИИ для подготовки лекций, возмущаются студенты.
Справедливость, таким образом, в мире искусственного интеллекта достигается довольно простым способом: возмущается всегда тот, кто в данный момент не пользуется инструментом первым.
Если выйти из университетских стен и посмотреть шире, картина становится ещё выразительнее. Писатели протестуют против обучения нейросетей на литературных текстах. Художники требуют ограничить генерацию изображений. Музыканты предупреждают о гибели индустрии, если модели будут обучаться на их композициях. Сценаристы в Голливуде включают ограничения на использование ИИ в свои контракты.
И всё это происходит в тот момент, когда те же самые писатели, художники, музыканты и сценаристы — тихо, аккуратно и иногда даже довольно изобретательно — используют те же самые инструменты в собственной работе.
ИИ оказался технологией, которая вызывает возмущение ровно до тех пор, пока её использует кто-то другой.
В этом смысле искусственный интеллект неожиданно стал идеальным зеркалом современной культурной тревоги. Потому что реальная проблема, строго говоря, не в технологиях. В университетах спор вовсе не о нейросетях — он о том, что студенты начинают задавать неудобный вопрос: что именно они покупают, оплачивая образование. (и тут же недовольны технологиями, не подумав, что покупают компетенции).В творческих индустриях конфликт тоже касается не столько алгоритмов, сколько более старой и болезненной темы — где проходит граница между инструментом и авторством.
ИИ просто делает этот разговор громче.
История культуры вообще довольно богата подобными моментами. Когда появилась фотография, её обвиняли в уничтожении живописи. Когда в музыке появились синтезаторы, многие были уверены, что живая музыка исчезнет. Когда кино стало массовым, театральные критики предсказывали гибель сцены.
Ничего из этого, разумеется, не произошло. Просто каждый новый инструмент сначала вызывает бурю негодования, затем осторожное любопытство, а потом тихо превращается в нормальную часть профессии.
С искусственным интеллектом происходит примерно то же самое — только быстрее и значительно громче.
Поэтому сегодняшние культурные конфликты вокруг ИИ выглядят почти комично. Это вовсе не борьба людей с машинами. Это довольно старая человеческая история — борьба людей друг с другом за право пользоваться новым инструментом.
Студенты против преподавателей.
Авторы против платформ.
Музыканты против алгоритмов.
Киноиндустрия против нейросетей.
И где-то на заднем плане всей этой дискуссии стоит сам искусственный интеллект — слегка растерянный, но уже занятый тем, чтобы помогать всем сторонам спора писать тексты о том, почему его нельзя использовать.
Автор Евгений Лисиченко, изображение сгенерировано ИИ