«Основная работа начинается там, где появляются эмоции»

Когда мы приходим к психологу, мы редко задумываемся о том, что происходит «по ту сторону» кабинета. Как специалист отделяет рабочее от личного? Что делать, если клиент вызывает сильное раздражение? Обязан ли психолог быть «нравственным» в повседневной жизни? С этими и другими вопросами мы обратились к Ирине Владимировне Григорьевой, доценту кафедры общей психологии и психологии труда Российского нового университета, к. п. н., практикующему психологу , чтобы понять, из чего состоит профессиональная этика, и как осуществляется внутренняя работа человека, который помогает другим.

— Представьте ситуацию: Вы работаете со студентами и понимаете, что кому-то из них нужна психологическая помощь. Предложите ли Вы свои услуги или порекомендуете коллегу?

— Решение зависит от многих факторов, но главный ориентир — этические нормы. Совмещение ролей недопустимо. На Конгрессе по психологической службе в образовании в ноябре 2024 года президент Российского психологического общества подчеркивал: нельзя быть одновременно педагогом и психологом для одних и тех же студентов. Это создаёт иерархию, которая мешает терапевтическому процессу.

Если состояние студента не острое, я рекомендую обратиться в психологическую службу вуза или к специалистам вне образовательной организации. Если же ситуация требует немедленного вмешательства, можно предложить техники для стабилизации состояния «здесь и сейчас», но затем обязательно адресовать к другому специалисту.

— Наверняка Вам, как любому психологу, свойственна профессиональная деформация. Вы типируете людей при знакомстве? Это помогает или мешает?

— Каждому специалисту свойственна профессиональная деформация в той или иной степени, и психолог - не исключение. В начале пути — да, многие психологи склонны «навешивать ярлыки». Но с опытом приходит понимание: человек не укладывается ни в одну типологию. Каждый уникален.

Я замечаю бессознательные процессы, но никогда не «диагностирую» в бытовом общении. Для меня важен тёплый контакт, и профессиональное видение, скорее, помогает понимать человека глубже. Проблемы начинаются, если специалист превращает человека в объект анализа. При хорошей рефлексии и соблюдении границ профессиональный взгляд не мешает, а помогает выстраивать осознанное взаимодействие.

— Должен ли психолог быть нравственным человеком в жизни?

— Думаю, психолог должен быть «сапожником с сапогами»: понимать природу ценностей, ответственности и границ не только теоретически, но и на практике. При этом он не обязан соответствовать чьим-то моральным ожиданиям. Важнее профессиональная этика: уважение к личности, рефлексивность, способность не злоупотреблять доверием и осознание своих ограничений.

— При каких обстоятельствах Вы можете нарушить конфиденциальность клиента?

— Информация от клиента не подлежит разглашению. Даже при обсуждении случаев с коллегами или на супервизиях данные обезличиваются. Исключение — реальная угроза жизни и здоровью клиента или других людей, а также серьёзные правонарушения. В таких случаях я действую в рамках закона и, по возможности, предупреждаю клиента.

Клиент не обязан рассказывать всё. Глубину откровенности он определяет сам. Некоторые темы требуют времени и внутренней готовности — это нормально.

— Что делать, если у Вас в процессе консультирования или терапии возникли сильные негативные чувства к клиенту или у клиента — к Вам?

— Меня когда-то поразила мысль: настоящая психологическая работа начинается именно тогда, когда появляются сильные эмоции. Если клиент открыто проявляет чувства — это признак доверия и его психологической устойчивости. Значит, можно работать глубже.

Отношения клиента и специалиста — самый «лечебный» ингредиент. В них проявляются сценарии, стратегии и способы реагирования, которые становятся доступны для изменений.

Если сильные чувства возникают у меня — это моя ответственность. Я осознаю их, анализирую и при необходимости выношу на супервизию.

— Как вы относитесь к дружбе или совместному бизнесу с клиентом?

— Я придерживаюсь принципа честности: никаких отношений с действующим клиентом. Это конфликт интересов, за который психолог несёт ответственность.

После завершения терапии, спустя значительное время, отношения могут трансформироваться. Но это требует высокой рефлексии и понимания рисков. Что касается бизнеса — даже с бывшим клиентом это плохая идея: слишком велик риск смешения ролей.

— Что Вы считаете нормальной и ненормальной реакцией на стресс?

—Стресс есть в любой ситуации. Важно не только событие, но и то, какое значение человек ему придаёт.

Граница нормы для меня — адаптивность. Помогает ли реакция справляться, сохранять функционирование, не вредить себе и другим? Острая реакция — не всегда патология. Вопрос к психиатру возникает, если реакции становятся стойкими, дезадаптивными и разрушают качество жизни их обладателя.

— Как Вы оцениваете эффективность своей работы?

— Комплексно. Клиент замечает изменения в жизни и состоянии, но есть процессы, которые неочевидны ему самому. Например, снижение сопротивления или изменения в других сферах жизни.

Главный критерий для меня — автономия клиента. Его способность самостоятельно справляться с жизнью, критически мыслить, принимать решения. Лучший итог — когда человек понимает: «Я могу опираться на себя».

— Бывают ли вопросы, которые решаются за одну встречу?

— Да, их немало. Часто это запросы «здесь и сейчас»: внезапные обстоятельства, усталость, отчаяние. За 20 минут беседы формируется гипотеза, и уже за одну встречу человек может обрести новое видение, вернуть опору и понять, как действовать.

Иногда этого хватает для запуска изменений. А иногда первая встреча становится отправной точкой для долгой работы.

— “Психолог знает всё о мыслях и чувствах клиента” — миф или реальность?

— Впервые слышу это убеждение, и оно вызывает улыбку. Конечно, это миф. Он возник из ожидания, что специалист даст готовый ответ на любой вопросы, особенно когда человеку трудно быть в контакте с собой.

На деле работа — это совместное исследование. Психолог формулирует гипотезы, уточняет их в диалоге. Внутренний мир каждого уникален, и знать всё о другом невозможно. Хорошая метафора: мы не можем увидеть свой затылок. В познании себя нужен другой — не всезнающий, а внимательный и профессионально подготовленный.

— На протяжении своей практики Вы нередко меняли подходы к работе. Чем не устраивали прежние?

— Начинала с консультирования, НЛП и метафорических карт. Но с ростом мастерства и личной терапии пришло понимание: когнитивный и эмоциональный уровни не исчерпывают картину. За симптомами часто стоят глубинные, бессознательные процессы.

Сегодня я работаю интегративно, опираясь на научно обоснованные методы: КПТ, транзактный анализ, символдраму. Важно охватывать и мышление, и эмоции, и поведение, и глубинные механизмы. Тогда человек видит себя объёмно и выстраивает путь к устойчивым изменениям.

Вместо послесловия

Разговор с психологом — это всегда встреча не только с компетентным профессионалом, но и с живым человеком. Человеком, который умеет слышать, держать границы, не бояться чувств и признавать ограничения. Возможно, именно это и есть главный «инструмент»: не готовые ответы и магические техники, а способность быть рядом, сохраняя уважение, рефлексию и честность перед собой и другим.

Беседовала Алена Юрченко.
Фото из архива Ирины Григорьевой.