Я почти 25 лет снимаю и сдаю жильё. За это время рынок аренды вроде бы стал современным: появились крупные площадки, фильтры, карты, красивые фотографии, электронные подписи, рейтинги и бесконечные «удобные сервисы».
Но в самом важном месте он остается на удивление диким.
Арендатор по-прежнему остаётся самым уязвимым участником сделки. Он ищет квартиру, звонит, подстраивается, подтверждает встречи, рискует деньгами, залогом, переездом и внезапным выселением. И при этом именно он часто оплачивает посредника, который не несёт никакой ответственности за качество своей работы.
Комиссия стала обязательной. Ответственность – нет. Сервис – как повезёт.
И это уже не бытовая неприятность уровня «ну что поделать, рынок такой». Это системная несправедливость, которую почему-то давно приняли как норму.
Когда квартира стоит 100 тысяч рублей в месяц, комиссия в 50 тысяч перестаёт быть «платой за помощь». Это серьёзные деньги, во многих регионах это месячная зарплата, стоимость нормальной профессиональной работы.
За такие деньги человек должен не просто открыть дверь. Он должен быть вежливым, пунктуальным, включённым в процесс, понимать документы, уметь разговаривать с обеими сторонами и, хотя бы, минимально снижать риски сделки.
Но на практике всё чаще риэлтор выглядит не как профессиональный посредник, а как платный турникет между арендатором и собственником.
Недавно я договаривалась о просмотре квартиры. Молодой риэлтор Никита разговаривал со мной таким голосом, будто я не потенциальный клиент, а неуместный звонок в его личную жизнь. Мы согласовали просмотр на 10:30 утра. Он попросил утром подтвердить встречу. Я позвонила в 9 утра, как он просил. Выяснилось, что 10:30 ему уже не подходит, предлагает позже. У меня позже день расписан, я исходила из договоренности на 10.30 – опять-таки он назначал время. Я напоминаю о вчерашней договорённости. Он без малейшей паузы отвечает:
— Ну тогда в другой день.
В этот момент особенно ясно понимаешь масштаб абсурда. Я сама нашла объявление, сама дозвонилась, сама подтвердила встречу, сама пытаюсь удержать договорённость, а человек, которому я должна буду заплатить десятки тысяч рублей, даже не считает нужным сделать вид, что он работает.
Другой случай был уже с моей квартирой. Я наняла риэлтора для сдачи жилья. Она разместила объявление, после чего уехала отдыхать на выходные, не предупредив меня. Позже позвонила с отдыха и сообщила, что есть желающие посмотреть квартиру.
В итоге показывала жильё я. Договор заключала тоже я. Комиссию, разумеется, предполагалось заплатить риэлтору.
Ещё один разговор стал для меня почти символическим. Я была готова приехать на просмотр квартиры в конкретное время. В ответ услышала:
— Мне неудобно, у меня спортзал.
Фраза «у меня спортзал» стала для меня почти диагнозом рынка. Не форс-мажор. Не другая сделка. Не болезнь. Не срочный выезд. Спортзал.
То есть человек настолько уверен, что его услуга всё равно будет оплачена, что даже не пытается придумать уважительную причину. Он просто сообщает клиенту: моя личная рутина важнее вашей сделки, вашего времени и тех денег, которые вы мне заплатите.
И проблема не в одном Никите, не в одной уехавшей отдыхать риэлторе и не в одном спортзале. Проблема в том, что рынок аренды спокойно переваривает такой уровень непрофессионализма и продолжает оплачивать его по ставке 50–100% от месячной аренды.
Отдельная беда – крайне низкий порог входа в профессию. На рынке аренды посредником может стать практически кто угодно: без юридической подготовки, без навыков переговоров, без понимания сервиса, без ответственности за последствия своих действий.
Это видно почти сразу – по первому звонку, по тону, по сорванным договорённостям, по неумению ответить на простые вопросы о документах, условиях сделки и правах сторон.
Риэлторская деятельность в аренде всё чаще выглядит не как профессия, а как быстрый способ снять комиссию с чужой необходимости срочно найти жильё.
В этом и есть главная деформация. Посредник появляется там, где человек уязвим: ему нужно жильё, часто срочно, часто с ограниченным бюджетом, часто в условиях стресса. И вместо того чтобы снизить эту уязвимость, посредник нередко превращает её в источник дохода.
Арендатор вынужден уговаривать, перезванивать, подтверждать, ждать, подстраиваться, терпеть снисходительный тон – и оплачивать всё это как премиальный сервис.
Я много раз слышала, как риэлторы разговаривают со своими потенциальными клиентами в неформальной обстановке, между собой. Почти всегда в этом тоне есть одна и та же интонация: усталость от «навязчивых» арендаторов, раздражение от необходимости что-то согласовывать, ощущение, что сам факт ответа на звонок уже является одолжением.
И это особенно странно, если вспомнить простую вещь: человек звонит не бесплатно. Он потенциально несёт вам деньги, иногда очень приличные. Но в этой системе клиент часто воспринимается не как заказчик услуги, а как помеха между риэлтором и комиссией.
Отдельная роль в этом принадлежит федеральным площадкам объявлений. Они сделали рынок удобным для размещения квартир, но не сделали его безопасным для арендатора. Пожаловаться на объявление можно: на мошенничество, на неактуальность, а на посредника, который срывает договорённости, хамит, не выходит на связь, вводит в заблуждение или просто не выполняет свою работу, - практически некуда. В логике платформ риэлтор как будто не является субъектом качества. Он есть в сделке, он размещает объявление, он управляет доступом к объекту, он берёт деньги, но его работа остаётся вне нормальной оценки.
И это удобно всем, кроме арендатора. Площадки получают объявления. Риэлторы получают комиссию. Собственник часто вообще не платит посреднику напрямую. А арендатор оплачивает вход в эту систему – деньгами, временем, нервами и полной зависимостью от чужой необязательности.
Конечно, хорошие риэлторы существуют. Более того, когда встречается спокойный, вежливый, грамотный специалист, это воспринимается почти с благодарностью. Он подтверждает встречи, знает документы, умеет говорить, не исчезает, не делает одолжение каждым ответом. Но именно это и пугает: нормальное выполнение работы стало редким и ценным исключением. Хороший риэлтор сегодня воспринимается как удача не потому, что профессия невозможна. А потому, что рынок не заставляет её быть профессией.
Пока посредник получает деньги независимо от качества работы, он может оставаться человеком, который просто открыл дверь. А арендатор будет платить – за чужую небрежность, чужую лень, чужое равнодушие и за систему, в которой его время и деньги почему-то стоят меньше, чем спортзал риэлтора.
Но в самом важном месте он остается на удивление диким.
Арендатор по-прежнему остаётся самым уязвимым участником сделки. Он ищет квартиру, звонит, подстраивается, подтверждает встречи, рискует деньгами, залогом, переездом и внезапным выселением. И при этом именно он часто оплачивает посредника, который не несёт никакой ответственности за качество своей работы.
Комиссия стала обязательной. Ответственность – нет. Сервис – как повезёт.
И это уже не бытовая неприятность уровня «ну что поделать, рынок такой». Это системная несправедливость, которую почему-то давно приняли как норму.
Когда квартира стоит 100 тысяч рублей в месяц, комиссия в 50 тысяч перестаёт быть «платой за помощь». Это серьёзные деньги, во многих регионах это месячная зарплата, стоимость нормальной профессиональной работы.
За такие деньги человек должен не просто открыть дверь. Он должен быть вежливым, пунктуальным, включённым в процесс, понимать документы, уметь разговаривать с обеими сторонами и, хотя бы, минимально снижать риски сделки.
Но на практике всё чаще риэлтор выглядит не как профессиональный посредник, а как платный турникет между арендатором и собственником.
Недавно я договаривалась о просмотре квартиры. Молодой риэлтор Никита разговаривал со мной таким голосом, будто я не потенциальный клиент, а неуместный звонок в его личную жизнь. Мы согласовали просмотр на 10:30 утра. Он попросил утром подтвердить встречу. Я позвонила в 9 утра, как он просил. Выяснилось, что 10:30 ему уже не подходит, предлагает позже. У меня позже день расписан, я исходила из договоренности на 10.30 – опять-таки он назначал время. Я напоминаю о вчерашней договорённости. Он без малейшей паузы отвечает:
— Ну тогда в другой день.
В этот момент особенно ясно понимаешь масштаб абсурда. Я сама нашла объявление, сама дозвонилась, сама подтвердила встречу, сама пытаюсь удержать договорённость, а человек, которому я должна буду заплатить десятки тысяч рублей, даже не считает нужным сделать вид, что он работает.
Другой случай был уже с моей квартирой. Я наняла риэлтора для сдачи жилья. Она разместила объявление, после чего уехала отдыхать на выходные, не предупредив меня. Позже позвонила с отдыха и сообщила, что есть желающие посмотреть квартиру.
В итоге показывала жильё я. Договор заключала тоже я. Комиссию, разумеется, предполагалось заплатить риэлтору.
Ещё один разговор стал для меня почти символическим. Я была готова приехать на просмотр квартиры в конкретное время. В ответ услышала:
— Мне неудобно, у меня спортзал.
Фраза «у меня спортзал» стала для меня почти диагнозом рынка. Не форс-мажор. Не другая сделка. Не болезнь. Не срочный выезд. Спортзал.
То есть человек настолько уверен, что его услуга всё равно будет оплачена, что даже не пытается придумать уважительную причину. Он просто сообщает клиенту: моя личная рутина важнее вашей сделки, вашего времени и тех денег, которые вы мне заплатите.
И проблема не в одном Никите, не в одной уехавшей отдыхать риэлторе и не в одном спортзале. Проблема в том, что рынок аренды спокойно переваривает такой уровень непрофессионализма и продолжает оплачивать его по ставке 50–100% от месячной аренды.
Отдельная беда – крайне низкий порог входа в профессию. На рынке аренды посредником может стать практически кто угодно: без юридической подготовки, без навыков переговоров, без понимания сервиса, без ответственности за последствия своих действий.
Это видно почти сразу – по первому звонку, по тону, по сорванным договорённостям, по неумению ответить на простые вопросы о документах, условиях сделки и правах сторон.
Риэлторская деятельность в аренде всё чаще выглядит не как профессия, а как быстрый способ снять комиссию с чужой необходимости срочно найти жильё.
В этом и есть главная деформация. Посредник появляется там, где человек уязвим: ему нужно жильё, часто срочно, часто с ограниченным бюджетом, часто в условиях стресса. И вместо того чтобы снизить эту уязвимость, посредник нередко превращает её в источник дохода.
Арендатор вынужден уговаривать, перезванивать, подтверждать, ждать, подстраиваться, терпеть снисходительный тон – и оплачивать всё это как премиальный сервис.
Я много раз слышала, как риэлторы разговаривают со своими потенциальными клиентами в неформальной обстановке, между собой. Почти всегда в этом тоне есть одна и та же интонация: усталость от «навязчивых» арендаторов, раздражение от необходимости что-то согласовывать, ощущение, что сам факт ответа на звонок уже является одолжением.
И это особенно странно, если вспомнить простую вещь: человек звонит не бесплатно. Он потенциально несёт вам деньги, иногда очень приличные. Но в этой системе клиент часто воспринимается не как заказчик услуги, а как помеха между риэлтором и комиссией.
Отдельная роль в этом принадлежит федеральным площадкам объявлений. Они сделали рынок удобным для размещения квартир, но не сделали его безопасным для арендатора. Пожаловаться на объявление можно: на мошенничество, на неактуальность, а на посредника, который срывает договорённости, хамит, не выходит на связь, вводит в заблуждение или просто не выполняет свою работу, - практически некуда. В логике платформ риэлтор как будто не является субъектом качества. Он есть в сделке, он размещает объявление, он управляет доступом к объекту, он берёт деньги, но его работа остаётся вне нормальной оценки.
И это удобно всем, кроме арендатора. Площадки получают объявления. Риэлторы получают комиссию. Собственник часто вообще не платит посреднику напрямую. А арендатор оплачивает вход в эту систему – деньгами, временем, нервами и полной зависимостью от чужой необязательности.
Конечно, хорошие риэлторы существуют. Более того, когда встречается спокойный, вежливый, грамотный специалист, это воспринимается почти с благодарностью. Он подтверждает встречи, знает документы, умеет говорить, не исчезает, не делает одолжение каждым ответом. Но именно это и пугает: нормальное выполнение работы стало редким и ценным исключением. Хороший риэлтор сегодня воспринимается как удача не потому, что профессия невозможна. А потому, что рынок не заставляет её быть профессией.
Пока посредник получает деньги независимо от качества работы, он может оставаться человеком, который просто открыл дверь. А арендатор будет платить – за чужую небрежность, чужую лень, чужое равнодушие и за систему, в которой его время и деньги почему-то стоят меньше, чем спортзал риэлтора.
Изображение срегенировано нейросетями
Продолжаем разговор во ВКонтакте — обсуждение, споры и позиции.
Подписывайтесь и включайтесь.
Продолжаем разговор во ВКонтакте — обсуждение, споры и позиции.
Подписывайтесь и включайтесь.