Железные дороги действительно изменили мир. Электричество изменило. Интернет изменил. Искусственный интеллект, похоже, тоже меняет.
Проблема начинается не тогда, когда инвесторы ошибаются в технологии, а когда они ошибаются во времени.
Сегодня вокруг искусственного интеллекта строится экономика совершенно необычного масштаба. Производители чипов инвестируют в компании, которым нужны чипы. Компании строят дата-центры на привлечённые деньги и закупают оборудование у своих инвесторов. Те же участники рынка могут гарантировать загрузку новых мощностей, арендовать их или помогать привлекать для них финансирование.
Деньги начинают ходить по кругу.
Самый заметный участник этой системы – NVIDIA. Компания одновременно остаётся главным поставщиком вычислительного оборудования для AI-индустрии, инвестирует в её участников и помогает финансировать инфраструктуру, в которой будет работать её собственное оборудование.
В августе NVIDIA объявила о партнёрстве с Apollo, BlackRock, Blackstone, Brookfield, Goldman Sachs и KKR. Цель – со временем мобилизовать более $500 млрд стороннего капитала на строительство AI-инфраструктуры.
В собственной финансовой отчётности NVIDIA описывает и другую сторону этой модели. На конец июля компания имела $99 млрд инвестиций в капитал других компаний и ещё $25 млрд инвестиционных обязательств. Кроме того, обязательства NVIDIA по соглашениям с отдельными AI-cloud-партнёрами достигали $36 млрд.
Логика понятна: если молодому рынку не хватает капитала, чтобы купить вычислительные мощности, необходимые для его роста, капитал можно ему дать.
Именно здесь появляется неудобный вопрос: насколько быстро растёт настоящий спрос на искусственный интеллект – тот, за который в конце цепочки платят компании и люди, - и насколько быстро растёт сама система, финансирующая будущий спрос?
В экономике для подобных конструкций существует термин circular financing – круговое финансирование. Условная компания А вкладывает деньги в компанию Б. Компания Б на эти деньги покупает оборудование компании А. Компания А получает растущие продажи. Компания Б получает инфраструктуру и растущую оценку. Инвесторы видят быстро растущий рынок и приносят в него новые деньги. Пока круг расширяется, всё выглядит великолепно.
Но эта история уже случалась. В Великобритании 1840-х годов такой технологией были железные дороги. Они действительно обещали перевернуть экономику – резко ускорить перевозки людей и товаров, связать города и рынки, изменить торговлю. Инвесторы бросились финансировать строительство. Количество железнодорожных бумаг и их стоимость стремительно росли. Проектов становилось всё больше. Настолько много, что в 1845 году оценка капитала, необходимого для заявленного железнодорожного строительства, оказалась сопоставима с масштабом всей британской экономики.
Дальше наступила реальность. Деньги подорожали. Часть проектов оказалась экономически бессмысленной. Акции рухнули. Состояния исчезли.
Но рельсы остались. По ним продолжали ездить поезда. Построенная во время инвестиционной лихорадки инфраструктура десятилетиями работала на экономику.
Через полтора века человечество повторило эксперимент. На этот раз вместо рельсов прокладывали оптоволокно. В конце 1990-х интернет рос с такой скоростью, что казалось очевидным: миру понадобится практически бесконечное количество сетевой инфраструктуры. Телекоммуникационные компании занимали деньги и строили сети. Производители оборудования помогали финансировать собственных клиентов, чтобы те могли покупать их оборудование. Схема сегодня выглядит удивительно знакомой.
Когда пузырь доткомов лопнул, оказалось, что инфраструктуры построено больше, чем рынок способен немедленно использовать. Компании разорялись, оборудование дешевело, инвесторы теряли деньги. Но кабели остались. И через несколько лет по инфраструктуре, часть которой была построена в эпоху чрезмерного оптимизма, пошли Google, YouTube, социальные сети, облачные сервисы, стриминг и огромная часть цифровой экономики XXI века.
Экономисты называют подобные явления «продуктивными пузырями». Это довольно парадоксальная конструкция: инвесторы могут потерять деньги, хотя их представление о будущем окажется правильным. Они ошибаются не в направлении движения. Они ошибаются в скорости.
И именно поэтому вопрос «пузырь ли искусственный интеллект?» поставлен не совсем правильно. ИИ может одновременно быть технологией, которая действительно изменит экономику, и отраслью, в которую сегодня инвестируют слишком много денег слишком быстро. Одно совершенно не исключает другого.
19 октября S&P Global добавило к этому разговору ещё одну тревожную цифру. По оценке агентства, шесть крупнейших американских технологических компаний могут потратить на дата-центры и другую связанную с ИИ инфраструктуру более $7 трлн в период с 2025 по 2030 год.
Аналитики S&P отдельно обратили внимание на взаимосвязанные финансовые конструкции, при которых крупные технологические компании фактически поддерживают строительство дата-центров или обязательства более молодых AI-компаний. Часть связанных с этим долговых рисков, по мнению агентства, рынок может просто не видеть.
Пока это не означает катастрофы. За нынешним бумом стоят вполне материальные активы: электростанции, линии передачи, дата-центры, системы охлаждения, сети и огромное количество вычислительного оборудования. Есть и настоящий растущий спрос на использование искусственного интеллекта.
Главный вопрос в другом: успеет ли этот спрос вырасти до размеров инфраструктуры, которую для него уже строят?
И здесь у искусственного интеллекта есть одно неприятное отличие от железной дороги и даже оптоволокна. Рельсы, построенные слишком рано, могли ждать поезд. Оптоволоконный кабель мог ждать трафик. Современный ускоритель ждать десятилетие не может. Через несколько лет появится новое поколение оборудования, способное выполнять те же вычисления быстрее, дешевле и экономнее. Поэтому цена ошибки во времени для AI-инфраструктуры может оказаться особенно высокой.
Но даже если однажды нынешний инвестиционный бум закончится громким хлопком, это вовсе не будет означать, что искусственный интеллект оказался переоценён как технология. Возможно, всё будет ровно наоборот.
История технологических бумов показывает интересную вещь: иногда общество получает будущее именно потому, что кто-то слишком рано вложил в него слишком много денег.
Пузырь лопается. А будущее остаётся.
