Восемьдесят третий Венецианский кинофестиваль пройдёт со 2 по 12 сентября 2026 года. Откроет его фильм Дэнни Бойла «Чернила» — картина о начале медийной империи Руперта Мёрдока. В основном конкурсе заявлены 20 фильмов, среди них «Девять диких лошадей» Мартина Макдоны, «Бункер» Флориана Зеллера и «Возможная любовь» Ли Чхан Дона, который возвращается в кино после восьмилетнего перерыва.

Имена заметные. А программа всё равно вызвала разочарование.

Причина — почти полное отсутствие крупных американских студийных проектов. В последние годы Венеция была не только фестивалем авторского кино, но и одной из главных стартовых площадок для голливудских премьер, будущих кассовых хитов и претендентов на «Оскар». В этом году Голливуд почти не приехал.

Директор фестиваля Альберто Барбера утверждает, что проблема не в работе отборщиков. По его словам, крупных готовых фильмов, которые могли бы претендовать на участие в Венеции, практически не было. Единственным реальным кандидатом оставался «Диггер» Алехандро Гонсалеса Иньярриту с Томом Крузом, но Warner Bros. решила выпустить его, минуя осенние фестивали. Остальные картины либо не были готовы, либо вообще отсутствовали в производственном календаре.

Барбера связывает это с более глубоким кризисом Голливуда: фильмы становятся дороже, доходы кинопроката снижаются, платформы меняют привычные способы производства и продвижения, а студии пока не понимают, нужна ли им вообще старая фестивальная модель.

Одновременно фестиваль начали критиковать за то, что среди двадцати режиссёров основного конкурса оказалась только одна женщина.

Но арифметика идентичностей ничего не говорит о качестве кино.

В конкурсе может быть одна женщина, десять женщин или двадцать женщин. Могут быть мужчины, женщины, трансгендерные режиссёры, представители любых стран, народов и социальных групп. Для зрителя и для искусства вопрос остаётся одним: талантлив ли автор и снял ли он хороший фильм.

Фестиваль не обязан распределять места между категориями населения.

Он обязан находить кино.

Если женщинам действительно сложнее получить финансирование, собрать производственную команду или довести фильм до большого экрана, это проблема киноиндустрии. Её следует решать там, где распределяются деньги и принимаются решения о запуске проектов. Но исправлять неравенство на стадии фестивального отбора, подменяя оценку фильма подсчётом биографических характеристик режиссёра, — значит отказаться от самого смысла конкурса.

Плохой фильм не становится хорошим благодаря происхождению автора.

И хороший фильм не становится менее достойным потому, что его снял представитель группы, которой в программе оказалось слишком много.

Поэтому наиболее существенная часть ответа Барберы касается не женщин и мужчин, а исчезнувших студийных картин.

Возможно, перед нами не слабость конкретной фестивальной программы, а результат того, что большое кино становится всё труднее производить.

Оно дорого стоит. Оно требует нескольких лет работы. Оно может провалиться после одной неудачной премьеры. Оно нуждается в зрителе, готовом пойти в кинотеатр, а не дождаться появления фильма на платформе. И оно плохо укладывается в систему, которая предпочитает заранее рассчитанные франшизы, продолжения, сериалы и бесконечный поток контента.

Раньше крупная студия везла фильм в Венецию, чтобы превратить его премьеру в событие.

Сегодня фестиваль может стать для неё не преимуществом, а риском. Первые рецензии появляются немедленно. Неудачная реакция способна разрушить рекламную кампанию ещё до официального проката. А удачная фестивальная премьера уже не гарантирует ни больших сборов, ни зрительского интереса.

Это пока лишь один год, и сам Барбера предостерегает от окончательных выводов. Возможно, в следующем сезоне американские студии вернутся и снова привезут в Венецию свои главные картины.

Нельзя заранее утверждать и то, что нынешняя программа слаба. Фильмы ещё никто не видел. Возможно, именно отсутствие привычных голливудских фаворитов позволит открыть режиссёров и картины, которые в другом году остались бы в тени.

Но тревожный признак уже появился.

Крупнейший кинофестиваль мира оказался перед необходимостью объяснять не то, почему он не выбрал лучшие голливудские фильмы, а то, почему выбирать было почти не из чего.

И это значительно серьёзнее любого подсчёта мужчин и женщин.

Потому что талант может принадлежать кому угодно.

Но сначала должно существовать кино, в котором он способен проявиться.