«Одиссея» Кристофера Нолана собрала 264,1 млн долларов в мировом прокате за первый уикенд. На США и Канаду пришлось 124,5 млн, ещё 139,6 млн фильм заработал на международных рынках. Картина стоимостью около 250 млн долларов вышла более чем на 26 тысячах экранов в 73 странах и показала лучший старт Нолана среди всех его фильмов, не относящихся к франшизе о Бэтмене.

Для трёхчасовой экранизации поэмы, созданной почти три тысячи лет назад, это необычный результат. «Одиссея» не является продолжением популярной франшизы, фильм получил взрослый возрастной рейтинг, а в центре сюжета находится не супергерой, а уставший воин, десять лет пытающийся вернуться домой после разрушительной войны.

Главным коммерческим аргументом стала не только история, но и форма. Картина полностью снята камерами IMAX, а значительную долю сборов обеспечили премиальные залы. Некоторые поклонники специально летели в другие страны, чтобы увидеть фильм на сохранившихся плёночных экранах IMAX 70 мм; билеты на отдельные показы в Лондоне были распроданы на недели вперёд.

Это не доказывает, что кинотеатральный рынок в целом здоров. Но показывает: зритель готов покинуть домашний экран, когда ему предлагают не просто новый контент, а событие, которое невозможно полностью перенести на телевизор.

Не приключение о чудовищах, а фильм о возвращении с войны

Нолан использует Гомера не как готовый каталог циклопов, сирен, богов и морских катастроф. Его Одиссей в исполнении Мэтта Деймона — не безупречный герой, а человек, который физически покинул войну, но внутренне продолжает в ней жить.

Критик The Guardian Питер Брэдшоу увидел в фильме историю послевоенного разочарования и травмы, через которую невозможно просто пройти и снова стать прежним. Он назвал картину произведением, обладающим «смелостью, серьёзностью, щедростью и размахом».

Именно это, судя по первым рецензиям, отличает фильм от обычного исторического блокбастера. Путешествие Одиссея становится не последовательностью эффектных препятствий, а дорогой человека, постепенно понимающего цену собственной славы, войны и возвращения.

При этом Нолан не отказывается от зрелища. Корабли, штормы, Троянский конь, пещера циклопа и мифологические пространства снимались на натуре в нескольких странах. Режиссёр по возможности использовал реальные декорации, массовку и физические эффекты вместо полностью цифровой среды.

Поэтому фильм стоит смотреть не только ради масштаба изображения. В нём чувствуется сопротивление реального мира: вода имеет вес, ветер мешает людям стоять, корабль не выглядит безупречной компьютерной моделью, а пространство не подчиняется героям.

Актёры не теряются внутри спектакля

Главный риск любого фильма такого масштаба заключается в том, что люди становятся маленькими фигурами между декорациями и спецэффектами. Первые отзывы показывают, что Нолану в основном удалось этого избежать.

The Independent пишет, что в актёрском составе «нет слабого звена». Особенно отмечаются Мэтт Деймон, соединяющий воинскую самоуверенность с внутренней усталостью, Том Холланд в роли взрослеющего Телемаха и женщины фильма — Энн Хэтэуэй, Зендея, Шарлиз Терон, Саманта Мортон и Лупита Нионго.

Отдельным открытием называют Роберта Паттинсона, сыгравшего Антиноя — самого опасного из претендентов на руку Пенелопы и власть над Итакой. В первых откликах его персонажа описывали как манипулятивного, обаятельного и по-настоящему неприятного противника, который не уступает мифологическим чудовищам.

Сводный вердикт Rotten Tomatoes отмечает сочетание «величественного размаха» с «первобытным человеческим чувством». Это, пожалуй, и есть главное обещание фильма: Нолан не просто увеличил древний текст до размеров IMAX, а попытался найти внутри него живых людей.

В чём фильм уязвим

Почти единодушный восторг не означает отсутствия вопросов.

Некоторые специалисты по античной культуре считают, что Нолан сделал Одиссея более современным, раскаивающимся и психологически понятным героем, чем у Гомера. При этом сложность женских персонажей и значение Пенелопы как интеллектуально равной Одиссею фигуры могли быть сокращены ради истории мужской травмы и возвращения с войны.

Зрителю, хорошо знающему поэму, стоит воспринимать картину не как точный перенос Гомера на экран, а как самостоятельное прочтение. Нолан сохраняет главные события и нелинейную структуру эпоса, но собирает из них собственный фильм — о вине, памяти, доме и невозможности вернуться из войны тем же человеком.

Есть и более простое ограничение: почти три часа нолановской серьёзности, громкого звука и непрерывного визуального давления могут утомить. Это не лёгкое приключение и не семейное фэнтези, несмотря на чудовищ, богов и корабли.

Стоит ли смотреть

Да — прежде всего в большом зале.

«Одиссея» интересна не потому, что вся критика объявила её шедевром, и не потому, что она дорого снята. Её стоит смотреть как редкий пример фильма, в котором огромный бюджет потрачен не на продолжение знакомой франшизы, а на попытку вернуть массовому зрителю сложный древний текст.

Это кино одновременно о зрелище и о его последствиях. Троянская война здесь может выглядеть величественно, но герои несут её внутри себя ещё много лет. Монстры страшны, однако главным препятствием для возвращения оказывается не циклоп и не море, а человек, который привык жить войной и должен заново научиться быть дома.

Комментарий редакции

Кассовый успех «Одиссеи» не означает автоматического возрождения кинотеатров. Скорее он показывает их новую уязвимость: зал заполняется, когда выходит фильм Нолана, но между несколькими мировыми событиями всё меньше пространства остаётся для картин среднего бюджета, дебютов и авторского кино.

Однако есть и более оптимистичный вывод. Публика не разучилась смотреть длинные, серьёзные и не до конца удобные фильмы. Она не требует, чтобы вся культура была сокращена до короткого ролика или сериала, который можно включить фоном.

Зритель идёт в кино, когда чувствует, что автор уважает и его внимание, и возможности самого кинематографа.

«Одиссея» возвращает в зал не только аудиторию. Она возвращает представление о фильме как о большом общем путешествии, ради которого стоит выйти из дома.