Сегодня разговор о цифровых аватарах, искусственном интеллекте и множественных онлайн-идентичностях кажется почти повседневным. Хершман Лисон начала его задолго до интернета.
В 1968 году она создала трёх вымышленных арт-критиков — женщину, мужчину и андрогинного персонажа. Они писали и публиковали тексты о женщинах-художницах в профессиональных журналах. Фиктивные личности оказались вполне способны действовать в реальном культурном мире.
Через несколько лет появилась Роберта Брайтмор. У неё были тщательно придуманные внешность, голос и манеры, банковский счёт, водительские права и объявление о поиске соседки. Сначала Роберту играла сама художница, потом эту роль передали другой женщине.
Персонаж постепенно начал вмешиваться уже в жизнь своего автора. В конце 1990-х Хершман Лисон сделала следующий шаг — создала Agent Ruby, веб-чатбота, способного разговаривать с людьми и менять выражение лица в процессе диалога. По сегодняшним меркам его возможности были скромными, но вопрос оказался удивительно современным: какие отношения человек способен выстроить с машиной, которая ему отвечает?
Потом появились фильмы о цифровой памяти, клонировании, биотехнологиях, любви между человеком и искусственно созданным существом. В «Teknolust» Тильда Суинтон сыграла сразу учёную и трёх созданных из её ДНК киборгов — за одиннадцать лет до фильма «Она», в котором человек влюбится в операционную систему.
Сеульская ретроспектива «Lynn Hershman Leeson: First Person Plural» собрала около 200 произведений — от рисунков и живописи 1960-х до последних работ 2025 года.
Но шесть десятилетий здесь складываются почти в одну длинную работу.
Меняются технологии: роль, камера, интернет, алгоритм, искусственный интеллект, биотехнологии. А вопрос остаётся.
Если часть нашей личности можно придумать, записать, передать другому человеку, поселить в сети или научить разговаривать самостоятельно — где проходит граница того, что мы всё ещё называем «я»?
