В Риме таких осколков столько, что из них сложилась целая гора высотой примерно 45 метров. Практически античный ответ всем нам, хранящим на даче банку с банками: никогда не знаешь, что через две тысячи лет объявят культурным наследием.

На первый взгляд Монте-Тестаччо – обычный холм в одноимённом римском районе. На самом деле он искусственный и почти целиком состоит из обломков древнеримских амфор, причём это была не стихийная свалка в духе «бросили где пришлось». Сюда на протяжении нескольких столетий целенаправленно свозили использованную тару, прежде всего из-под оливкового масла. Большая часть изученных сосудов происходила из Бетики – территории современной южной Испании.

Почему добрые римляне не сдавали бутылки обратно? Амфоры были транспортной упаковкой своего времени, а огромные сосуды из-под масла повторно использовать было неудобно: остатки масла впитывались в пористую керамику, со временем прогоркали и портили новое содержимое. Поэтому тару разбивали, черепки аккуратно укладывали слоями – так гора выросла.

Насчёт её содержимого учёные спорят в цифрах, потому что пересчитать эту посуду поштучно по понятным причинам затруднительно. Руководитель исследований Хосе Ремесаль оценивал объём Монте-Тестаччо примерно в 25 миллионов целых амфор. И вот здесь римская мусорка окончательно перестаёт быть мусоркой.

На ручках амфор сохранились клейма производителей, на стенках – надписи и пометки, связанные с происхождением масла, его весом, контролем и перевозкой. Для современного исследователя гора оказалась чем-то вроде гигантского архива без папок: по её черепкам восстанавливают торговые маршруты, объёмы поставок и устройство экономики Римской империи. Там, где античные авторы ничего не написали, заговорил мусор.

И в этом есть восхитительная римская ирония. По всему миру музеи бережно хранят древние амфоры и их фрагменты. А в Риме можно прийти к Монте-Тестаччо и обнаружить гору высотой с пятнадцатиэтажный дом, сложенную примерно из того же самого.

Так что, увидев в следующий раз музейный черепок под стеклом, не спешите снисходительно думать: «Ну и что тут смотреть?» Возможно, где-то в Риме лежат ещё несколько миллионов его родственников. Просто им не досталась витрина.