83-й Венецианский кинофестиваль откроется 2 сентября мировой премьерой фильма Дэнни Бойла «Ink» — «Чернила». Картина рассказывает о покупке Рупертом Мёрдоком британской газеты The Sun и её превращении в один из самых влиятельных таблоидов страны.

Фильм будет показан в основном конкурсе фестиваля. Роль Мёрдока исполнил Гай Пирс, первого редактора обновлённой The Sun Ларри Лэмба сыграл Джек О’Коннелл, одну из главных ролей также исполнила Клэр Фой. Сценарий написал Джеймс Грэм на основе собственной одноимённой пьесы, поставленной в Лондоне в 2017 году и позднее перенесённой на Бродвей.

Сюжет начинается в 1969 году, когда Мёрдок приобретает переживающую кризис The Sun. Это была не новая газета, а наследница гораздо более старого издания Daily Herald, связанного с британским рабочим и социалистическим движением. К моменту продажи она выходила в большом формате, теряла читателей и деньги, а её будущее выглядело сомнительно.

После сделки газету почти мгновенно превратили в таблоид. У Ларри Лэмба было около двух недель, чтобы собрать команду и подготовить перезапуск. Первый номер обновлённой The Sun вышел 17 ноября 1969 года. Современники отмечали, что от прежнего издания в нём почти ничего не осталось, кроме названия.

Мёрдок и Лэмб поставили перед собой почти вызывающую задачу: догнать и победить Daily Mirror, который тогда господствовал на рынке массовой британской прессы. Но для этого требовалось создать не просто более дешёвую или более оперативную газету. Нужно было иначе понять самого читателя.

Формула была выражена словами, которые постоянно сопровождают и пьесу, и будущий фильм: дать людям то, чего они хотят. Официальное описание Ink представляет историю как соревнование группы журналистов и издателей, решивших создать новый тип новостей и ради успеха готовых нарушать сложившиеся правила.

Однако в этой формуле скрыто главное противоречие массовых медиа. Редакция не только выясняет, что уже интересно людям. Она сама определяет, какие чувства следует усиливать, какие события превращать в национальную драму, кого объявлять героем, кого — врагом и о чём миллионы людей будут говорить завтра.

Обновлённая The Sun предложила читателю резкие заголовки, короткие и эмоциональные тексты, криминальные истории, секс, спорт, знаменитостей, конкурсы и постоянное ощущение прямого разговора с «обычным человеком». Газета не обращалась к аудитории сверху вниз и не требовала от неё соответствовать представлениям редакторов о серьёзности. Она демонстративно становилась громче, проще и ближе к повседневным интересам читателя.

Одним из самых известных элементов этой модели стала публикация фотографий обнажённых моделей на третьей странице. Но сводить успех газеты только к эротике было бы ошибкой. Лэмб создал цельную редакционную систему, в которой информация, развлечение, скандал и социальная принадлежность перестали существовать отдельно друг от друга. За несколько лет тираж The Sun вырос с сотен тысяч до нескольких миллионов экземпляров, а в 1978 году газета обошла Daily Mirror.

Дэнни Бойл обращает внимание на символическое совпадение: в 1969 году человек впервые высадился на Луне, но в том же году Мёрдок и Лэмб запустили газету, которая, по мнению режиссёра, повлияла на повседневную жизнь общества едва ли не сильнее. Бойл прямо связывает историю The Sun с миром, появившимся позднее, — круглосуточными телеканалами, кликбейтом, социальными сетями и цифровым популизмом.

Это сравнение не означает, что Мёрдок придумал политическую пропаганду, сенсационную журналистику или манипуляцию общественным мнением. Всё это существовало задолго до него. Новым оказался промышленный масштаб и коммерческая точность системы.

Газета научилась ежедневно превращать сложную действительность в простую последовательность эмоциональных сигналов. Читателю предлагалось не просто узнать о событии, а немедленно понять, что он должен почувствовать: возмутиться, испугаться, посмеяться, восхититься или ощутить себя частью большинства.

В такой модели главным показателем качества становилась не полнота описания мира, а реакция аудитории. Если номер покупают, заголовок работает. Если история вызывает спор, её продолжают. Если возмущение повышает продажи, возмущение становится редакционным ресурсом.

Именно поэтому история газеты 1969 года сегодня выглядит историей интернета.

Цифровые платформы не изобрели желание человека получать подтверждение собственных взглядов, испытывать сильные чувства и принадлежать к группе. Они лишь автоматизировали ту работу, которую прежде выполняли редактор, издатель и отдел распространения.

Ларри Лэмб должен был интуитивно чувствовать настроение миллионов читателей и каждое утро выбирать один заголовок для всей страны. Современная платформа может одновременно создать миллионы различных информационных лент, непрерывно проверяя, какая формулировка дольше удерживает каждого отдельного пользователя.

Таблоид производил массовую эмоцию. Алгоритм производит персонализированную эмоцию.

Но принцип остаётся прежним: внимание человека становится измеряемым товаром, а сильная реакция оказывается коммерчески ценнее спокойного понимания.

Важно, что фильм ещё не показан публике, поэтому пока невозможно сказать, будет ли Бойл судить своих героев, восхищаться их энергией или постарается удержать обе позиции одновременно. Официальное описание называет создателей новой The Sun одновременно визионерами и неудачниками, а сам режиссёр подчёркивает дерзость газеты и её способность бросить вызов истеблишменту.

В этом и состоит сложность истории. Мёрдок и Лэмб не просто навязали обществу примитивную прессу. Они увидели аудиторию, которую более респектабельные редакции воспринимали высокомерно или вообще не замечали. Они дали массовому читателю язык, азарт и ощущение, что газета говорит именно с ним.

Одновременно они доказали, насколько прибыльным может быть превращение общественной жизни в нескончаемый спектакль.

Мнение редакции

Историю современных медиа удобно начинать с появления интернета, социальных сетей и алгоритмических рекомендаций. Тогда ответственность за нынешнюю информационную среду можно переложить на технологию: всё было относительно благополучно, а затем появились платформы и испортили общественный разговор.

«Ink» возвращает нас к более неприятной мысли: основные механизмы современной медиасреды были созданы задолго до интернета.

Кликбейт существовал, когда по улице ещё ходили за вечерней газетой. Борьба за удержание внимания началась до появления экранов. Эмоциональная поляризация не была побочным эффектом алгоритма — она уже была успешной редакционной стратегией.

Алгоритмы лишь сделали эту систему быстрее, точнее и почти бесконечной.

Но фильм важен ещё и потому, что не позволяет объяснить всё злой волей одного издателя. Мёрдок не мог бы построить крупнейшую газету, если бы люди не покупали её каждый день. Аудитория не была пассивной жертвой: она участвовала в создании этой модели собственными деньгами, интересом, удовольствием и возмущением.

Фраза «дать людям то, чего они хотят» поэтому звучит одновременно демократично и опасно.

Уважение к читателю требует видеть в нём взрослого человека, имеющего право выбирать интересное ему издание. Но профессиональная ответственность редакции начинается с понимания, что желания аудитории можно не только удовлетворять, но и культивировать.

Можно ежедневно предлагать человеку более сложный взгляд на мир. А можно обнаружить, что страх, секс, гнев и разделение на своих и чужих продаются лучше, — и построить на этом целую индустрию.

До алгоритмов действительно были заголовки. Но и за заголовками, и за алгоритмами всегда стояло одно и то же решение: считать внимание человека способом привести его к пониманию или ресурсом, который необходимо извлечь и продать.