Компания сможет заключать договоры, владеть имуществом, принимать обязательства, судиться и отвечать по своим долгам; решения агента должны фиксироваться в журнале, а контрагенты — знать, что имеют дело с экспериментальной AI-компанией. У AIC при этом остаётся один человеческий или корпоративный участник, отвечающий в том числе за достаточность капитала и недопущение мошенничества.

То есть искусственный интеллект пока не получает собственной юридической личности и не становится источником какой-то мистической «машинной воли». Цель по-прежнему приходит от человека или организации. Учредитель может сказать: создай устойчивый прибыльный образовательный бизнес, соблюдай закон, сохраняй такой-то уровень риска и доходности. Но дальше ИИ становится исполнительным органом и получает право решать, как именно этой цели добиться.

А это гораздо интереснее, чем кажется.

Обычный директор ведь тоже не обязательно придумывает предназначение компании. Акционеры определяют, чего хотят, а директор решает, какие продукты запускать, какие закрывать, кого нанимать, с кем создавать совместное предприятие, куда инвестировать и как организовать структуру бизнеса.

Возьмём совершенно обычную ситуацию. Внутри одной компании появился успешный маркетинговый сервис. Владельцы не хотят заниматься этим направлением сами, но хотят сохранить контроль и часть прибыли. Директор может решить выделить сервис в отдельное юридическое лицо, найти операционного партнёра и оставить материнской компании 25 процентов. В другой ситуации он создаст отдельную структуру для нового рынка, совместное предприятие для работы в другой стране или вынесет рискованный проект в самостоятельную компанию. Всё это не философия и не «воля к созданию». Это нормальные управленческие решения.

Если такие решения получает право принимать AI-CEO, то человек однажды учреждает первую компанию, а дальше сама компания начинает строить вокруг себя другие компании. Где-то единственным владельцем будет материнская структура, где-то появятся партнёры, где-то дочерние компании в других странах. Корпоративное дерево становится результатом работы искусственного интеллекта.

И Делавэр для такого эксперимента выбран не случайно. Это не офшор в обычном юридическом смысле, но одна из главных корпоративных юрисдикций мира: в штате зарегистрировано более 2,28 млн юридических лиц и свыше двух третей компаний Fortune 500. Компания, зарегистрированная там, но не ведущая бизнес непосредственно в Делавэре, не платит корпоративный подоходный налог штата, хотя остаются федеральные налоги и обязательный franchise tax. Сам штат зарабатывает на корпоративных налогах и сборах более двух миллиардов долларов в год.

Поэтому здесь может возникнуть ещё одна конкуренция: государства начнут бороться не только за людей и корпорации, но и за автономный капитал. ИИ совершенно безразличны климат, рестораны и хорошие школы. Зато он способен сравнить налоги, судебную практику, стоимость капитала, ограничения, банковскую инфраструктуру и десятки других параметров и решить, где компании выгоднее существовать.

Дальше несколько таких компаний неизбежно встретятся на одном рынке. Пока у них разные продукты и стратегии, трудно определить, кто из управляющих интеллектов лучше. Но представим две компании с одинаковым продуктом, сопоставимым капиталом, одной целевой аудиторией и одинаковой задачей — максимизировать долгосрочную стоимость бизнеса. Тогда рынок фактически начинает тестировать качество моделей деньгами. Кто точнее назначает цену, быстрее замечает изменение спроса, лучше распределяет рекламный бюджет, раньше закрывает неудачный продукт и правильнее прогнозирует действия конкурента — тот и выигрывает.

Это уже не MMLU и не тест на решение математических задач. Это бенчмарк, в котором результатом становятся прибыль, капитализация и банкротство. Более того, одинаковые исходные стратегии довольно быстро разойдутся именно потому, что разные управляющие модели будут по-разному интерпретировать одну и ту же реальность.

Но самый интересный момент наступит даже не здесь.

Допустим, делавэрская AI-компания решает открыть операционную компанию в другой стране. Там нужны офис, продажи, производство или обслуживание клиентов. И там работают люди.

В этот момент ИИ впервые оказывается не помощником сотрудника и даже не помощником директора. Он становится, пусть через цепочку юридических лиц, работодателем человека.

Он нанимает людей, распределяет работу, измеряет результаты и сравнивает стоимость сотрудника с результатом. Если человеку не хватает темпа, ИИ больше не обязан сформулировать рекомендацию человеческому начальнику: «возможно, стоит подумать о замене». Если его полномочия и местное законодательство позволяют, он принимает решение сам.

Конечно, трудовое законодательство никуда не исчезает. Более того, в Европейском союзе системы ИИ, используемые для найма, оценки сотрудников, распределения задач и прекращения трудовых отношений, уже отнесены AI Act к системам высокого риска. Но закон защищает человека прежде всего от незаконных решений. Он значительно хуже защищает его от абсолютно законного и очень эффективного управления.

А такую перемену мы можем заметить уже сегодня, хотя пока без права на увольнение. Работа рядом с сильным ИИ увеличивает не только производительность, но и темп. Машина постоянно предлагает следующий ход, следующую проверку, ещё одну возможность. Человеку приходится быстрее разбираться в большем количестве областей и чаще переключаться между задачами. В какой-то момент узким местом системы становится уже не технология, а человек.

Пока человек может сказать ИИ: хватит, сегодня больше ничего не делаем. У сотрудника AI-компании положение будет другим. Если система рассчитала, что для бизнеса нужен темп в полтора раза выше, она может решить не снизить темп, а заменить человека.

Поэтому мой прогноз состоит не в том, что завтра появятся компании без единого человека. Первые AIC, если Делавэр действительно запустит эксперимент, ещё долго будут окружены людьми, юристами и многочисленными ограничениями. Но юридический прецедент важнее конкретной первой компании.

Сначала ИИ станет исполнительным органом юридического лица. Потом такие компании начнут создавать дочерние структуры, конкурировать друг с другом и выбирать наиболее выгодные юрисдикции. Следующим шагом станет ситуация, когда принадлежащая AI-компании структура начнёт нанимать людей.

И тогда главный вопрос рынка труда изменится.

Мы последние несколько лет спрашивали, когда искусственный интеллект сможет работать вместо человека. Возможно, гораздо интереснее другой момент — когда человек впервые придёт устраиваться на работу к искусственному интеллекту.