Со 2 августа 2026 года в Европейском союзе начинают применяться требования статьи 50 Закона об искусственном интеллекте. Поставщики генеративных систем должны встраивать в создаваемый ими контент машиночитаемые метки, позволяющие определить его искусственное происхождение. Пользователю также должны сообщать, что он разговаривает с ИИ, а не с человеком.
Отдельные требования касаются дипфейков и текстов по общественно значимым вопросам. Если такая публикация создана или существенно переработана ИИ и вышла без человеческой проверки и редакционного контроля, читателю должны сообщить об этом. Если же текст проверил человек и конкретное физическое или юридическое лицо приняло на себя редакционную ответственность, обязательная видимая маркировка не требуется.
То есть закон всё-таки оставляет человеку возможность сказать: да, в работе участвовал искусственный интеллект, но итоговый текст проверен, и отвечаю за него я.
Это разумная оговорка.
Но сама идея обязательной маркировки обнаруживает странную асимметрию.
Если ошибку допустил искусственный интеллект, обществу предлагают заранее предупредить читателя об особой природе источника. Если ту же ошибку допустил человек, никакого предупреждения не требуется.
Человек может не знать предмета.
Может перепутать факты.
Может не открыть ни одной ссылки.
Может написать пост в состоянии раздражения, восторга, алкогольного опьянения или политического возбуждения.
Может пересказать слух, придумать статистику, неправильно понять исследование или просто оказаться дураком.
И всё это не требует специальной маркировки.
Над публикацией не появляется значок:
«Создано человеком, не имеющим представления о предмете».
Под мемом не ставят предупреждение:
«Автор не проверял, было ли это на самом деле».
Перед комментарием не возникает плашка:
«Написано белковым интеллектом в состоянии временного помрачения».
Происхождение от человека почему-то по умолчанию воспринимается как достаточная гарантия естественности. Не истины, не добросовестности и даже не здравого смысла — просто естественности.
Но читателю, вообще говоря, нужна не естественность.
Ему нужна возможность понять, правда ли это, кто отвечает за сказанное, на каких источниках построено утверждение и можно ли ему доверять.
Текст, подготовленный искусственным интеллектом и внимательно проверенный компетентным редактором, может быть точнее текста, целиком написанного человеком.
Изображение, созданное генеративной моделью и прямо обозначенное как художественная иллюстрация, может вводить в заблуждение значительно меньше, чем настоящая фотография, вырванная из контекста.
ИИ может ошибиться, придумать факт или уверенно сообщить чепуху. Но ровно тем же веками занимается человек — только без машинно читаемых меток.
Европейская комиссия объясняет новые правила защитой от обмана, манипуляций, мошенничества и массового распространения дезинформации. Эта опасность реальна: синтетическое видео с политиком, произносящим никогда не сказанные слова, действительно должно быть отличимо от документальной записи.
Но дипфейк и обычный текст, в подготовке которого участвовал ИИ, — не одно и то же.
В первом случае подделывается свидетельство о событии.
Во втором используется инструмент создания текста.
Требовать маркировки поддельной видеозаписи разумно. Рассматривать само участие другого типа интеллекта как обстоятельство, о котором необходимо предупредить читателя, — уже значительно спорнее.
Так возникает своеобразная сегрегация по происхождению.
Не между достоверным и ложным.
Не между проверенным и непроверенным.
Не между ответственным и анонимным.
А между биологически и искусственно созданным.
Европейский закон делает важный шаг, когда связывает исключение из маркировки с редакционным контролем и ответственностью. Именно этот принцип, вероятно, и следовало бы развивать дальше.
Не так важно, какой интеллект участвовал в создании материала.
Важно, проверен ли результат.
Есть ли источники.
Понимает ли автор предмет.
Назван ли тот, кто принимает на себя ответственность.
Готов ли он исправить ошибку.
Это позволило бы маркировать не ИИ, а качество информационного продукта.
Например:
«Проверено редакцией».
«Источники указаны».
«Мнение автора».
«Не подтверждено независимыми данными».
«Художественное изображение».
«Ответственность за публикацию несёт такое-то лицо».
Такая система действительно помогала бы читателю определить степень доверия.
Нынешняя же маркировка рискует превратиться в новый интеллектуальный предрассудок: всё человеческое будет восприниматься как настоящее, а всё искусственное — как подозрительное.
Хотя современная информационная среда ежедневно доказывает обратное.
Вероятно, у общества есть два последовательных пути.
Либо мы признаём, что происхождение само по себе ничего не говорит о качестве, и оцениваем содержание, источники и ответственность.
Либо начинаем честно маркировать всех.
Не только искусственные системы.
Но и людей.
Особенно людей.
