Австралия готовит новый механизм финансирования местных СМИ за счёт крупнейших цифровых платформ. Законопроект планируют внести в парламент в августе.

Под действие механизма должны попасть компании, управляющие крупными поисковыми системами или социальными платформами и получающие в Австралии более 250 миллионов австралийских долларов выручки. В первую очередь речь идёт о Google, Meta, TikTok и LinkedIn.

Компании смогут заключать коммерческие соглашения с австралийскими изданиями. Если таких соглашений не будет или государство сочтёт их недостаточными, платформа должна будет заплатить сбор в размере 2,5 процента своей австралийской рекламной выручки. Все собранные средства предполагается направлять обратно в медиасектор.

Обоснование правительства выглядит понятно: люди всё чаще находят новости через поисковые системы и социальные сети, журналистские материалы наполняют ленты, привлекают внимание аудитории и косвенно участвуют в создании рекламной выручки платформ.

Но понятность аргумента ещё не делает его доказанным.

Платформы действительно получают ценность от контента. Однако новости составляют лишь часть этого контента — наряду с частными публикациями, видео, фотографиями, музыкой, образовательными материалами, обсуждениями, объявлениями и миллионами других сообщений.

При этом и сами медиа получают от платформ вполне определённую ценность: распространение, аудиторию, переходы на сайты, подписчиков и рекламные показы.

Зависимость существует в обе стороны. Платформам нужен контент, а медиа нужна дистрибуция. Из этой взаимозависимости ещё не следует, что одна сторона обязана содержать другую.

Тем более что предлагаемый австралийский сбор может применяться независимо от того, размещаются ли новости на конкретной платформе вообще. Именно на это указывала Meta, называя новый механизм не оплатой использованного контента, а фактически отдельным налогом на цифровые компании.

В этом и находится главное противоречие проекта.

Австралийское правительство не предлагает определить, сколько именно прибыли получила каждая платформа благодаря журналистским материалам. Оно не собирается измерять число переходов, рекламных показов рядом с новостями или реальную стоимость использованных публикаций.

Вместо этого государство устанавливает политическую связь: раз технологические компании богаты, а журналистике нужны деньги, первые должны платить второй.

Возможно, журналистику действительно необходимо поддерживать. Местные издания закрываются, редакции сокращаются, а производство качественных новостей обходится дорого. Однако это уже вопрос государственной культурной и информационной политики.

Если государство считает независимую журналистику общественным благом, оно может финансировать её открыто.

Можно субсидировать размещение рекламы в местных и региональных медиа. Можно предоставлять налоговые льготы компаниям, покупающим такую рекламу. Можно поддерживать подписку граждан на независимые издания. Можно компенсировать часть расходов редакций на труд журналистов или распределять гранты по прозрачным и заранее установленным правилам.

У каждого из этих способов есть свои недостатки. Государственные деньги могут создавать зависимость редакций от чиновников, а субсидии на рекламу — поддерживать не лучшие издания, а самые посещаемые. Но по крайней мере при такой системе государство прямо признаёт: общество считает журналистику важной и оплачивает её из общественных средств.

Австралийская модель устроена иначе. Государство сохраняет за собой право определить, кому нужны деньги и как их распределить, но счёт выставляет нескольким частным компаниям, выбранным по размеру выручки и виду деятельности.

Такая схема удобна политически. Налоги формально не повышаются, бюджетные расходы не растут, а получателями поддержки становятся популярные и влиятельные СМИ. Платить должны иностранные технологические корпорации, защищать которые избиратели вряд ли станут.

Но удобство ещё не превращает механизм в справедливый.

Сегодня можно потребовать, чтобы поисковые системы и социальные сети финансировали журналистику, потому что они участвуют в распространении новостей. Завтра можно решить, что стриминговые сервисы должны содержать национальное кино, маркетплейсы — местную промышленность, а образовательные платформы — традиционные университеты.

Для каждого такого решения найдётся убедительная общественная цель. Не найдётся только ясного ответа на вопрос, почему одна коммерческая деятельность должна оплачивать другую.

Австралия называет свой механизм стимулированием коммерческих соглашений. Но соглашение, которое заключается под угрозой специального сбора, трудно считать вполне коммерческим.

Это не переговоры между платформой и редакцией о стоимости контента. Это установленная государством обязанность одной отрасли финансировать другую.

Возможно, австралийская журналистика действительно получит необходимые ей деньги. Но прежде чем поздравлять медиа с победой над технологическими гигантами, стоит задать более простой вопрос: если журналистика нужна всему обществу, почему за неё не платит общество — прозрачно, из бюджета и по понятным правилам?