Британские университеты переживают серьёзный финансовый кризис. Более трети английских вузов закончили прошлый учебный год с дефицитом, а в нынешнем таких может стать уже более 40%. Одна из причин — зависимость системы от дорогих иностранных студентов: их набор оказался менее устойчивым, чем рассчитывали университеты.

Но финансовые проблемы интересны ещё и потому, что заставляют задать более неприятный вопрос: а что вообще сегодня такое университет и за что человек отдаёт ему несколько лет жизни?

Самый очевидный ответ — диплом. Он по-прежнему имеет ценность: британская статистика показывает, что через 15 месяцев после выпуска 87% выпускников работают или продолжают учиться, а три четверти работающих выпускников занимают позиции, которые статистика относит к высококвалифицированным. Но диплом всё меньше похож на универсальный пропуск в благополучную профессиональную жизнь. Слишком многое зависит от специальности, университета, самого студента и того, что он успел сделать кроме получения документа.

Когда-то связь была достаточно жёсткой: школа — университет — профессия — работа. Для врача или некоторых инженерных специальностей она сохраняется. Но для огромного количества выпускников университет уже не является частью такой инфраструктуры. Даже британский Office for Students обнаружил любопытный разрыв: 62% недавних выпускников уверены, что добьются своих целей, но только половина чувствует себя подготовленной к жизни после университета. Причём лучше остальных чувствуют себя те, кто во время учёбы получил практический опыт и профессиональные связи.

И тогда остаются ещё две огромные ценности университета — среда и фундамент.

Среду трудно заменить. Однокурсники, преподаватели, лаборатории, будущие партнёры, люди, которые рекомендуют тебя на первую работу, — иногда именно это и есть самая дорогая часть хорошего университета. Лекцию можно посмотреть в интернете. Попасть на четыре года внутрь сообщества сильных и заинтересованных людей значительно сложнее.

А с фундаментом происходит ещё более интересная вещь. Кажется, будто в быстро меняющемся мире он должен терять значение: зачем годами изучать основания, когда технологии и профессии меняются за несколько лет? Но, возможно, всё наоборот. Именно потому, что конкретный инструмент быстро устаревает, способность понимать математику, физику, экономику, логику, метод исследования и структуру предмета становится ценнее.

Проблема в другом: к фундаменту тоже надо быть готовым.

Он требует читать длинный текст, держать в голове абстракцию, несколько часов заниматься одной задачей, месяцами изучать предмет, не получая каждые двадцать секунд новой картинки и нового вознаграждения. А в университет приходит поколение, выросшее в совершенно другой информационной среде — в бесконечной ленте коротких сообщений и коротких видео.

Самое простое решение — начать подстраивать образование под эту среду: порезать лекцию на ролики, любую сложную тему превратить в набор карточек, постоянно развлекать и стимулировать студента.

Но тогда можно потерять именно то, ради чего университет ещё нужен.

Возможно, способность к длинному интеллектуальному усилию сама должна стать частью фундаментального образования. Не предполагать, что студент уже умеет глубоко читать, долго думать и жить некоторое время без мгновенного ответа, — а заново этому учить.

И тогда современный университет — это не диплом и не хранилище знаний. Знания давно вышли за стены кампуса. Это место, которое должно соединить фундамент, людей и реальный мир: научить человека глубоко думать, дать ему среду, в которой есть с кем думать, и построить связь с практикой, где это мышление кому-то нужно.

Если университет умеет делать все три вещи, четыре года в нём могут оказаться ценнее, чем прежде.

Если нет — ему всё труднее будет объяснять, зачем они вообще нужны.