Мы спорили, искусство это или нет, искали автора, возмущались копированием и пытались поймать машину на отсутствии души. Кажется, этот этап заканчивается.
В сентябре сразу несколько крупных культурных и образовательных институций заговорили об ИИ совершенно иначе. Не как о новом художнике и даже не как об инструменте художника. Искусственный интеллект начинает входить внутрь самой культурной системы: помогать музею описывать коллекцию, связывать произведения между собой, разговаривать с посетителем, реконструировать отсутствующие объекты и даже решать, какое прошлое мы увидим.
И вот здесь вопрос об авторстве неожиданно становится далеко не самым сложным.
Коллекция, которой разрешили видеть сны
На проходящем сейчас в Линце фестивале Ars Electronica тема сформулирована вызывающе: Negotiating Humanity, «договариваясь о человечности». Организаторы предлагают обсуждать уже не технологию как таковую, а то, что вообще остается специфически человеческим в мире, где многие наши интеллектуальные действия научилась имитировать машина.
Один из проектов фестиваля называется National Gallery Dreaming, где алгоритм использует данные примерно о 2400 произведениях коллекции Лондонской Национальной галереи. Система анализирует изображения, метаданные и связи между работами, а затем строит маршруты между картинами, художниками и идеями. На получившуюся карту влияют и сами посетители.
Формулировка красивая: что было бы, если бы музейная коллекция могла видеть сны? Но попробуем перевернуть ее.
Коллекция не видит снов. Она ничего не помнит, не забывает и не удивляется внезапному сходству двух картин. Связи обнаруживает система, обученная искать связи. А человеку предлагается пройти по найденному ею маршруту.
До сих пор между произведениями стоял куратор. Его взгляд неизбежно был субъективен. Он ошибался, любил одних художников больше других, принадлежал определенной эпохе и школе. Но именно поэтому выставка становилась высказыванием.
Алгоритм способен увидеть тысячи связей, которые человек пропустит. Вопрос в другом: кто решит, какие из них значимы?
ИИ выходит из экспозиции
В мюнхенском Deutsches Museum ситуация еще интереснее. В интерактивной Future Box посетителей встречают одновременно люди и AI-ME, искусственный интеллект, который помогает проводить экскурсию. С ним можно разговаривать, задавать вопросы и обсуждать последствия новых технологий. Рядом остаются человеческие Future Hosts.
На первый взгляд ничего революционного. Аудиогиды существуют десятилетиями, чат-бот в музее кажется их естественным потомком. Но аудиогид воспроизводил заранее написанный текст. AI-гид отвечает именно вам.
Он уже не экспонат. Он посредник.
А музей всегда был не только местом хранения вещей, но и системой интерпретации. Что поставить в зал? Что убрать в запасники? Как подписать объект? С чего начать рассказ? Какую связь подчеркнуть? Что назвать главным?
Если часть этих решений постепенно передается интеллектуальной системе, меняется не способ подачи информации. Меняется сам механизм производства культурного смысла.
Между прошлым и алгоритмом
Похоже, музейное сообщество это прекрасно понимает.
С 7 по 12 сентября в венском Belvedere проходит международная Summer School для специалистов культурных институций. Здесь говорят о цифровых коллекциях, правах на изображения, данных, музейных технологиях и искусственном интеллекте. Один из семинаров 9 сентября назывался: «Между прошлым и алгоритмом: систематические искажения ИИ в культурном наследии». В программе отдельно заявлены этические ценности, социальные последствия и необходимость прозрачности процессов.
И это принципиальный поворот. Потому что алгоритм приходит в музей не пустым. Он обучался на уже существующих массивах данных. А значит, вместе со знаниями он наследует старые классификации, пробелы архивов, исторические перекосы, ошибки атрибуции и представления тех обществ, которые эти архивы создавали.
Музей когда-то решил, какие предметы достойны хранения. Архив решил, какие документы достойны описания. Историк решил, какое событие достойно главы. Цифровая система получает этот уже отфильтрованный мир и учится на нем. А затем мы можем принять результат ее работы за объективный только потому, что за ним больше не видно конкретного человека.
Вернуть то, чего нет
Еще один сюжет возник 8 сентября на Швейцарском конгрессе истории искусства в Женеве. Исследовательница Йозина Ден из Университета Мюнстера показала проекты, в которых генеративный ИИ используется для работы с культурными объектами, утраченными в результате колониальных процессов.
И здесь происходит удивительный смысловой переворот. Созданные машиной цифровые предметы не должны изображать восстановленное прошлое. Они намеренно остаются фикциями. Их задача противоположна привычной AI-реконструкции: не убедить зрителя, что утраченное удалось вернуть, а сделать заметной саму пустоту. Показать места, где в архиве чего-то больше нет.
Это, пожалуй, один из самых любопытных способов использования генеративного ИИ сегодня. Машина, которую обычно просят заполнить пробел, здесь нужна для того, чтобы пробел подчеркнуть. Не «посмотрите, каким был этот объект», а «посмотрите, мы даже не знаем наверняка, каким он был».
И неожиданно технология, которую больше всего обвиняют в создании убедительных подделок, становится инструментом разговора о невозможности достоверной реконструкции.
Кто кого обучает
В том же Belvedere сейчас идет первая европейская персональная выставка китайской художницы Мяо Ин Come, Sit, Stay. Название построено на командах, которыми обучают собаку, а художница напрямую проводит параллель с обучением искусственного интеллекта: инструкция, повторение, закрепление нужного поведения.
Но музей предлагает вслед за художницей задать более неприятный вопрос: кто на самом деле кого тренирует?
Мы обучаем алгоритмы на человеческих текстах, изображениях и решениях. Затем алгоритмы начинают определять, какие изображения и тексты попадутся нам самим. Мы снова реагируем на них. И эти реакции становятся следующими данными. Получается довольно замкнутая система. Человек формирует машину, машина постепенно формирует информационную среду человека.
В культуре этот процесс особенно заметен, потому что здесь невозможно спрятаться за простой эффективностью. Можно позволить алгоритму быстрее найти билет или распознать рукопись. Но что означает «лучше» применительно к картине, исторической памяти или интерпретации прошлого?
Искусству понадобились правила
Поэтому неудивительно, что 9 сентября во время Berlin Art Week ZKM собрал художников и представителей культурных институций уже не для разговора о том, умеет ли ИИ творить. Тема была сформулирована иначе: как AI-art в Европе регулировать, поддерживать и развивать. Какие пространства, правила и институциональные структуры для него понадобятся?
Это, пожалуй, лучший признак взросления технологии. Сначала появляется игрушка. Потом эксперимент. Потом профессия. А потом возникают правила. И именно на этом этапе становится ясно, что искусственный интеллект окончательно перестает быть экзотическим гостем культурного пространства. Для него начинают проектировать постоянное место внутри системы.
И вдруг снова понадобилась настоящая вещь
Практически одновременно, 9 сентября, британская конференция музейных педагогов GEM обсуждала цифровое обучение, дополненную реальность и ИИ. Но среди многочисленных технологических тем возникли две упрямо человеческие. Один семинар назывался Human Super Strengths и был посвящен навыкам, которые искусственный интеллект не может заменить. Другой получил название The Real Thing и предлагал заново осмыслить обучение через физические музейные объекты в эпоху ИИ.
Очень характерный маятник. Чем совершеннее становится цифровая имитация, тем заметнее ценность вещи, которую нельзя сгенерировать. Настоящий череп динозавра. Письмо, к которому прикасался человек двести лет назад. Неровный мазок краски. Трещина на керамике. Материал. Вес. Размер. След времени. Не информация о предмете, а сам предмет.
Возможно, культура одной из первых начинает чувствовать то, с чем немного позже столкнутся многие другие области: когда копирование информации становится практически бесплатным, резко дорожает подлинное присутствие.
От музея до школы один шаг
И здесь культурная дискуссия неожиданно соединяется с образовательной. 9 сентября MIT рассказал о программе, в которой преподавателей разных специальностей учат внедрять ИИ и машинное обучение непосредственно в свои дисциплины. Заявленная цель сформулирована показательно: сделать студентов не просто пользователями технологии, а людьми, способными критически о ней мыслить.
В те же дни UNESCO проводит в Париже Digital Learning Week. Более 25 министров и представителей образовательных ведомств приняли совместное заявление: образование должно оставаться общественным благом, а внедрение ИИ требует человеческой субъектности, ответственности и управления, которое не передается технологии автоматически. Слова разные, но тревога одна.
Пока ИИ был инструментом, вопрос звучал просто: что он умеет? Теперь вопрос меняется: что из того, что умеет человек, мы готовы ему передать?
Последний человек в музее
Алгоритм может найти связь между двумя картинами. Может восстановить отсутствующий фрагмент. Может описать предмет. Может построить экскурсию. Может объяснить ребенку историческую эпоху. Может создать изображение, музыку, текст и убедительную версию прошлого. И почти наверняка будет делать это все лучше. Поэтому спор о том, настоящее ли искусство создает искусственный интеллект, постепенно становится слишком маленьким.
Здесь начинает проявляться другая история. Культура веками была способом, которым человек объяснял человеку, что значит быть человеком. Теперь в этот разговор вошел новый посредник. Возможно, главный вопрос ближайших лет будет состоять не в том, научится ли машина создавать культуру, а в том, останется ли человек тем, кто решает, что в ней имеет смысл.
