История выглядит почти идеально для короткой новости. Швейцарский люксовый гигант Richemont, владеющий Cartier, судится с российской ювелирной сетью Sunlight из-за украшений, похожих на знаменитую коллекцию Love. Предметом спора стал, в частности, один из самых узнаваемых элементов Cartier — изображение головки винта. Швейцарская сторона потребовала 25 млн рублей компенсации, но российский суд ей отказал.
Дальше очень хочется поставить точку и написать: «Sunlight победил, копировать можно».
И именно здесь новость перестаёт быть правдой.
Девятый арбитражный апелляционный суд не устанавливал, копирует ли Sunlight изделия Cartier, не признавал спорные украшения оригинальными и не разрешал использовать дизайн швейцарской компании. Первоначальный иск Cartier был оставлен без рассмотрения ещё 20 марта 2026 года, а постановление апелляционной инстанции, полный текст которого изготовлен 23 июля, сохранило этот результат. До рассмотрения художественного сходства изделий суд просто не дошёл.
Получился спор не столько о ювелирном дизайне, сколько о том, насколько внимательно всемирно известная корпорация должна относиться к доверенностям, апостилям и собственным судебным процессам.
Винт, который стоит защищать
Коллекция Cartier Love появилась в 1969 году. Её создал для Cartier New York итальянский дизайнер Альдо Чипулло. Одной из характерных особенностей браслета стали видимые винты: технический элемент конструкции был намеренно превращён в часть дизайна. Оригинальный браслет закрывался при помощи винтов и специальной отвёртки. Со временем этот мотив превратился в один из визуальных кодов коллекции.
Поэтому претензия Cartier касалась не просто того, что кто-то ещё догадался нарисовать кружочек на браслете.
И первоначально спор был даже шире, чем нынешняя история о Love. В 2021 году Cartier International AG заявила о нарушении прав на произведения ювелирного дизайна и товарный знак. Претензии относились к элементам нескольких коллекций — Cactus, Juste Un Clou, Love и Panthère. Из требуемых 25 млн рублей 20 млн составляла компенсация за предполагаемое нарушение прав на произведения дизайна, ещё 5 млн — за товарный знак.
Cartier пыталась также добиться запрета на продажу спорных украшений и их ареста в магазинах и на складах, но обеспечительные меры суд не ввёл. Само разбирательство при этом продолжалось, и в 2023 году по делу даже была проведена искусствоведческая экспертиза.
Казалось бы, именно она и должна была помочь ответить на главный вопрос: насколько изделия Sunlight действительно воспроизводят охраняемые элементы Cartier.
Но экспертиза так и осталась без окончательной судебной оценки.
Cartier просто перестал приходить в суд
Причина значительно менее романтична, чем спор двух ювелирных домов.
С января 2024-го по март 2026 года представитель Cartier International AG не явился на четырнадцать судебных заседаний подряд. Компания была извещена о заседаниях, но не просила рассматривать дело без своего представителя. При этом срок доверенности представителя Cartier закончился ещё 30 августа 2023 года, а новая доверенность до вынесения определения первой инстанции представлена не была.
В результате суд оставил иск без рассмотрения, указав на утрату истцом интереса к продолжению спора.
Дополнительным обстоятельством стало то, что Cartier ещё в марте 2022 года объявила о приостановке коммерческой деятельности в России. Это обстоятельство суд также учитывал при оценке поведения компании в процессе.
Но дальше история стала ещё интереснее.
Продолжить процесс попыталась материнская структура — Richemont International SA. Она сообщила, что первоначальный истец Cartier International AG якобы прекратил существование после реорганизации, а его права перешли к Richemont.
Российский суд попросил это доказать.
И здесь у одной из крупнейших в мире компаний индустрии роскоши вновь возникли проблемы с бумагами.
Люкс против апостиля
Апелляционный суд указал, что Richemont не представила надлежащих доказательств своего юридического статуса, реорганизации Cartier International AG, правопреемства и перехода именно тех прав, ради защиты которых начинался судебный процесс.
Возникли вопросы и к иностранным документам: суд обратил внимание на отсутствие необходимой легализации или апостилей. Не удалось надлежащим образом подтвердить и полномочия человека, подписавшего доверенность представителю Richemont. В итоге производство непосредственно по апелляционной жалобе Richemont было прекращено.
Поэтому даже распространённая формулировка «Richemont проиграла апелляцию» немного упрощает происходящее.
Компания не проиграла спор о дизайне.
Она не смогла процессуально доказать, что имеет право продолжить этот спор вместо первоначального истца.
И это довольно существенная разница.
Так Sunlight копировал Cartier или нет?
Мы не знаем.
Точнее, на этот вопрос нет ответа российского суда по данному делу.
«Коммерсантъ» обнаружил у российского ритейлера изделия производства Московского цеповязального завода, внешне напоминающие Cartier Love, но отметил и различия: например, у рассмотренных браслетов отсутствовала оригинальная винтовая застёжка Cartier. Экспертиза по делу существовала, однако суд до её окончательной оценки не дошёл.
Чтобы признать нарушение исключительных прав, самого ощущения «ну ведь похоже» недостаточно. Необходимо установить, какой именно объект охраняется, кому принадлежат права на него и воспроизведён ли этот объект ответчиком в юридически значимой степени.
Ничего этого нынешнее решение не устанавливает.
Sunlight на данном этапе избежал взыскания 25 млн рублей. Но судебного разрешения свободно копировать Cartier он не получил.
А уход Cartier из России здесь действительно сыграл роль?
Возможно.
Именно на это обращают внимание опрошенные «Коммерсантом» юристы. После ухода международной компании с рынка головной офис иногда прекращает нормальное взаимодействие с российскими консультантами: им не дают новых инструкций, не присылают корпоративные документы, не продлевают полномочия. В подобной ситуации даже сильная юридическая позиция может развалиться по совершенно техническим причинам.
Но и здесь важно не сделать следующий красивый, но недоказанный вывод.
Нельзя утверждать, что «если бы Cartier не ушёл из России, он обязательно выиграл бы дело».
Возможно, компания смогла бы довести его до рассмотрения по существу. А вот каким был бы итог этого рассмотрения, мы не знаем.
Иногда скучная формулировка оказывается важнее красивой
Постановление апелляционного суда уже вступило в силу, однако возможность продолжения истории ещё существует: его можно обжаловать в Суд по интеллектуальным правам в течение месяца после изготовления полного текста 23 июля. На 15 августа этот срок ещё не истёк.
Поэтому у пятилетнего процесса теоретически может появиться следующая глава.
Но уже сейчас он даёт замечательный урок не столько Sunlight или Cartier, сколько новостным редакциям.
Заголовок «Суд разрешил Sunlight копировать Cartier» значительно привлекательнее формулировки «иск оставлен без рассмотрения из-за процессуальных обстоятельств».
Первый хочется открыть.
Второй хочется закрыть ещё до конца предложения.
Только вот суд вынес именно второе решение.
А обязанность журналиста состоит, пожалуй, не в том, чтобы выбрать из этих двух вариантов самый скучный. Хороший заголовок вполне может быть острым, смешным и немного провокационным.
Просто желательно, чтобы событие под ним действительно произошло.
В случае Cartier против Sunlight произошло другое: один из крупнейших ювелирных брендов мира пять лет пытался защитить знаменитый дизайн, но в конечном счёте споткнулся не о российский винт, а о четырнадцать пропущенных заседаний, просроченную доверенность и несколько неправильно оформленных документов.
И, согласитесь, это тоже довольно хорошая история.
