В Москве рассмотрели спор об исключительных правах на два изображения — «Мона Лиза с вином» и «Статуя Свободы с вином». Об этом 2 августа сообщило РИА Новости со ссылкой на находящиеся в распоряжении редакции материалы дела. Полный текст решения, название суда, номер дела, имена сторон и размер требовавшейся компенсации в публикации не приведены, поэтому пока осторожнее говорить не о сформировавшемся общероссийском прецеденте, а о конкретной судебной позиции.
Истец утверждал, что приобрёл исходные изображения и переработал их с помощью нейросети. В случае со Статуей Свободы он заменил факел бокалом вина и изменил фон. У Джоконды — поменял положение руки, выражение рта и контур лица, увеличил и растрепал волосы, добавил мешки под глазами и косметические патчи, накрасил ногти и поместил в руку бокал. Затем индивидуальный предприниматель начал использовать получившиеся изображения как принты для футболок, худи, свитшотов и термостаканов, продававшихся на сайте. Создатель картинок обратился в суд и потребовал компенсацию за нарушение исключительных прав на произведения дизайна.
Ответчик возражал: внесённые изменения недостаточны для того, чтобы считать результат самостоятельным произведением, созданным творческим трудом человека.
Суд эту позицию поддержал.
По опубликованным материалам, суд исходил из того, что нейросеть не обладает сознанием и потому сама не может прилагать творческие усилия. Действия истца — формулирование и последующее уточнение команд — были квалифицированы как «простые механические действия» технического характера. Суд также отметил, что образы растрёпанных волос, изменённого после употребления алкоголя лица и бокала в руке уже неоднократно использовались в искусстве и медиа. Иск был отклонён.
Пересказывать это решение словами «суд запретил авторские права на ИИ-картинки» было бы неверно.
Российский Гражданский кодекс признаёт автором гражданина, творческим трудом которого создан результат. При этом лица, оказавшие только техническую, консультационную или организационную помощь, авторами не считаются. Нейросеть автором по российскому законодательству быть не может, но из этого ещё не следует, что человек не может быть автором произведения, созданного с её использованием.
Верховный суд отдельно разъяснял: творческий характер произведения не зависит от того, создал ли его человек собственноручно или воспользовался техническими средствами. Авторское право не возникает лишь тогда, когда техническое средство получает результат в отсутствие творческой деятельности человека — как, например, автоматически работающая камера наблюдения.
Следовательно, вопрос заключается не в том, использовал ли автор искусственный интеллект.
Вопрос звучит иначе: что именно сделал человек?
И вот здесь заканчивается новость и
начинается консультация
.
Представим, что ты создал изображение при помощи нейросети. Ты придумал образ, выбирал исходные материалы, десятки раз менял запрос, отбраковывал варианты, корректировал детали и наконец получил результат, который считаешь своим произведением.
Потом другой человек копирует картинку, печатает её на футболках и начинает зарабатывать.
Ты приходишь в суд и говоришь:
— Это моя работа.
Суд спрашивает:
— А что именно в ней сделал ты?
И ответ «я писал промпты» может не сработать.
Суд не обязан восстанавливать твой творческий процесс по готовому JPEG. Он не знает, почему ты выбрал именно это положение руки, этот фон, этот свет и это выражение лица. Он не видит десятки отвергнутых вариантов. Он не может отличить осознанное художественное решение от случайного результата генерации.
Суд не увидел автора.
Но ты и не показал ему автора.
Чтобы этого не произошло, работу необходимо защищать не после копирования, а во время её создания.
Во-первых, нужно зафиксировать исходный замысел. Не общую идею «Мона Лиза с бокалом» — идеи сами по себе авторским правом не охраняются, — а предполагаемую форму произведения: композицию, характер персонажа, эмоциональное состояние, взаимодействие фигуры и фона, цвет, свет, детали, которые должны изменить смысл исходного образа.
Так появляется первая точка, связывающая будущий результат с человеческим решением.
Во-вторых, необходимо разобраться с правами на исходные материалы. Фраза «я выкупил фотографии» ничего не гарантирует. Покупка файла не всегда означает приобретение исключительного права, права на переработку и разрешения на коммерческое использование. Следует сохранить договор, лицензию, чек, условия фотобанка и редакцию этих условий, действовавшую в момент приобретения.
Иначе автор может доказать собственный вклад в переработку, но проиграть спор из-за того, что сама переработка исходного изображения не была разрешена.
В-третьих, нужно сохранять историю создания.
Промпты, параметры модели, загруженные референсы, маски, промежуточные генерации, изменённые области, отвергнутые версии, даты и последовательность операций. Но важна не толщина папки. Двести однотипных команд «сделай красивее» не превращают технический процесс в творчество.
Возле значимых вариантов следует фиксировать решение человека:
«Отказался от этой версии, потому что бокал разрушает композиционный центр».
«Изменил направление взгляда, чтобы героиня воспринималась не пьяной, а уставшей».
«Сохранил руку из третьей версии, лицо из седьмой, фон из одиннадцатой».
«Уменьшил контраст, чтобы современная деталь не выглядела наклеенной поверх классической картины».
Это уже не журнал нажатия кнопок. Это история формирования произведения.
В-четвёртых, нужно сохранять ручную доработку. Файл со слоями, локальная ретушь, монтаж, коррекция цвета, изменение пропорций, прорисовка деталей, объединение нескольких генераций, работа с освещением и окончательная сборка позволяют значительно яснее провести границу между автоматическим результатом и произведением, форму которого определил человек.
Искусственный интеллект в таком процессе становится не самостоятельным автором, а инструментом — сложным, активным, иногда непредсказуемым, но включённым в систему человеческих решений.
Российская практика уже знает противоположный пример. В споре о дипфейк-ролике с Киану Ривзом суд защитил произведение, при создании которого использовались ИИ-технологии. Но там была видна работа целой группы людей: сценариста, актёра, оператора, моушн-дизайнера и других участников производства. Суду показали не просто результат работы алгоритма, а организованный творческий процесс, и с нарушителя взыскали 500 тысяч рублей. Решение устояло в апелляции.
В-пятых, человеческий вклад должен быть не только сохранён, но и профессионально описан.
Автору недостаточно сообщить, что он долго работал и вложил душу. Эксперт должен связать конкретные действия человека с конкретными признаками окончательного произведения.
Не «автор составил сложный промпт», а:
«Автор определил композиционный центр».
«Автор выбрал положение фигуры относительно фона».
«Автор сформировал выражение лица персонажа».
«Автор объединил элементы трёх промежуточных генераций».
«Автор вручную изменил пропорции руки, направление света и цветовой баланс».
«Указанные решения получили объективное выражение в итоговом изображении».
Здесь принципиальна именно причинная связь. Нужно показать не то, что человек находился рядом с нейросетью, пока она работала, а то, что без его решений окончательное произведение не приобрело бы существующую форму.
Наконец, всё это следует
депонировать
до публикации.
Обычное депонирование готовой картинки подтверждает существование определённого файла на определённую дату и его связь с заявителем. Это полезно, но само по себе не создаёт авторское право и не доказывает творческий характер результата.
ИИ-депонирование должно фиксировать значительно больше:
замысел;
исходные материалы и права на них;
историю генераций;
промпты и параметры;
отбор и отбраковку вариантов;
ручную доработку;
файлы со слоями;
итоговое произведение;
экспертное описание человеческого вклада;
хронологию и цифровую целостность всех материалов.
Таким образом депонируется не только картинка.
Депонируется происхождение произведения.
Изменило бы такое досье решение по делу о «Моне Лизе с вином»?
Гарантировать это нельзя. Суд мог прийти к выводу, что человеческие изменения всё равно недостаточны, относятся только к неохраняемой идее или представляют собой техническую обработку. Отдельный спор мог возникнуть и по поводу прав на исходные изображения.
Но тогда истец вёл бы уже совершенно другое дело.
Он не пытался бы доказать, что нейросеть умеет творить.
Он показывал бы, что произведение создано творческим трудом человека, а нейросеть была одним из использованных им инструментов.
Вместо двух готовых файлов суд получил бы историю их создания.
Вместо перечня команд — последовательность художественных решений.
Вместо утверждения «это сделал я» — доказательства того, что именно сделал человек.
Именно поэтому в
нужно приходить до того, как изображение опубликовано, поступило на маркетплейс или отправилось заказчику. Пока не потеряны промежуточные версии. Пока сохранились параметры генерации. Пока автор ещё помнит, почему отказался от одного решения и выбрал другое.
Центр не может превратить случайную генерацию в произведение и не вправе обещать победу в будущем суде.
Он может сделать другое: помочь автору определить, зафиксировать, профессионально описать и сохранить собственный творческий вклад.
Суд не увидит автора только потому, что автор уверен в своём авторстве.
Автора надо показать.
