Хартию Учёный совет ГИТИСа утвердил 27 октября. Институт называет её первым в России отраслевым документом, который устанавливает этические рамки применения ИИ в театре.
При этом речь не идёт о запрете новых технологий. Искусственный интеллект может помогать художнику, расширять выразительные возможности театра, ускорять рабочие процессы и участвовать в создании спектакля. Но окончательное творческое решение должно оставаться за человеком.
Особенно интересны границы, которые ГИТИС предлагает провести уже сейчас.
Зритель имеет право знать, использовался ли в постановке искусственный интеллект. Голос, внешность, пластика и манера речи актёра рассматриваются как то, чем нельзя свободно распоряжаться только потому, что технология научилась это воспроизводить. Использование таких данных для обучения нейросетей или создания цифрового двойника требует согласия артиста.
Недопустимыми называются тайная замена живого актёра цифровой копией, обучение нейросетей на записях репетиций без согласия участников, скрытый анализ эмоциональных реакций зрителей и коммерческое воссоздание умерших артистов.
За всеми этими вполне практическими правилами стоит вопрос гораздо больше театрального.
Что именно мы считаем произведением искусства, если машина может воспроизвести голос, лицо, жест и даже манеру исполнения человека?
Ответ ГИТИСа пока звучит так: технология способна участвовать в создании спектакля, но театр остаётся пространством живого диалога. ИИ может усиливать человека, но не должен незаметно занимать его место.
Любопытно, что эту границу проводит институт, который вовсе не собирается держаться от ИИ подальше. В стратегии ГИТИСа уже есть исследования применения искусственного интеллекта в сценографии, костюме, хореографии и звукорежиссуре, междисциплинарный проект «Театр. AI. Человек» и будущие образовательные модули по работе с новыми технологиями.
То есть разговор начинается не с «пускать ли ИИ в театр». Он уже здесь.
Вопрос теперь другой: кем он будет рядом с человеком. И, пожалуй, формула «аугментация, а не замена» годится далеко не только для сцены.
