На IOI-2026 Владислав Жиганов занял второе место, Максим Кравченко — 25-е, Сергей Муханов — 34-е, Владимир Звездин — 94-е. Это официальная таблица олимпиады.
Причём слово «медаль» здесь работает несколько иначе, чем привык обычный читатель. На IOI медали получает примерно половина участников: около одной двенадцатой — золотые, одной шестой — серебряные, четверти — бронзовые. В 2026 году участвовали почти четыре сотни школьников. Поэтому «четыре медали у четырёх участников» — это не четыре человека на пьедестале. Один из российских серебряных медалистов занял 94-е место — буквально последнее серебряное перед началом бронзовой зоны.
Это всё равно высокий результат. Второе место Жиганова — вообще выдающийся результат именно в олимпиадном программировании - бессмысленном и никому не нужном, но результат выдащийся.
Только какое отношение всё это имеет к «технологическому лидерству», «суверенным ИТ-решениям» и «облику цифрового мира завтрашнего дня»?
Практически никакого.
Олимпиадное программирование — очень специфический интеллектуальный спорт. Два дня по пять часов, шесть алгоритмических задач, C++, отсутствие интернета, командной работы, документации, готовых библиотек, пользователей, заказчиков, реального продукта и почти всего того, из чего состоит современная разработка.
Это не плохо. Фехтование тоже не плохо. Шахматы не плохи. Прыжки с шестом прекрасны.
Но победитель соревнований по прыжкам с шестом не становится поэтому специалистом по строительству мостов.
А человек, который великолепно решает алгоритмические задачи, не становится автоматически разработчиком сложных систем, исследователем искусственного интеллекта, инженером, предпринимателем или создателем технологического продукта.
Сама IOI, кстати, формулирует свои задачи куда скромнее российских чиновников: стимулировать интерес к информатике и собирать талантливых школьников из разных стран для интеллектуального и культурного общения. Никакого измерения технологического могущества государств организаторы олимпиады себе не приписывают.
Это уже наше собственное изобретение.
Государство берёт несколько подростков, которых много лет специально учили чрезвычайно узкому виду деятельности, отправляет их соревноваться с другими подростками, а потом предъявляет полученные медали как доказательство качества национального образования и будущего технологического превосходства.
Хотя из четырёх результатов действительно мирового масштаба один — второе место. Остальные замечательные результаты сильных олимпиадников зачем-то складываются вместе и превращаются в государственную иконку: четыре человека — четыре медали!
А затем начинается привычная очередь желающих погреться возле этих медалей.
МФТИ сообщает о качестве отечественной системы подготовки ИТ-кадров. ИТМО рассказывает о своих тренерах. Министерство просвещения — о российской школе. Вице-премьер — о национальном проекте. Тренеры — о системе отбора. Школы — о своих выпускниках.
Даже СУНЦ МГУ в собственной торжественной новости умудрился написать, что российская команда получила три медали, хотя их было четыре. Особенно прекрасная деталь для новости о феноменальном качестве образования и информатики.
И где-то внутри этой машины существуют сами дети.
Очень умные, очень способные дети, которым взрослые годами объясняли, что главное — пройти следующий отбор, решить следующую задачу, попасть на сборы, взять диплом, медаль, БВИ, поступить в правильный вуз.
И они отлично научились выигрывать именно эту игру.
Вопрос только в том, зачем обществу делать вид, будто эта игра имеет то значение, которое ей приписывают.
Для школьника медаль имеет значение. Для родителей — огромное. Для тренера — профессиональное. Для вуза — рекламное. Для чиновника — просто идеальное: вот фотография, вот флаг, вот цифра, вот «31 международная медаль», вот готовый отчёт о технологическом лидерстве.
А где технология?
Где продукт?
Где исследование?
Где созданная компания?
Где новая архитектура, новый материал, новая модель, новый метод?
И главное — где ответ на вопрос, почему обществу должно быть особенно важно, что один прекрасно натренированный подросток решил набор искусственно созданных задач немного быстрее другого прекрасно натренированного подростка?
Ответа нет.
Потому что олимпиады давно превратились из хорошего интеллектуального спорта в отдельную образовательную религию. В ней есть свои жрецы, сборы, рейтинги, культ ранней специализации, родительское безумие и главная святыня — диплом, открывающий дверь в университет без экзаменов.
И поэтому вокруг растёт целая индустрия воспитания идеального олимпиадника: ребёнка, который невероятно хорошо умеет делать ровно то, за что система выдаёт медаль.
А потом этот же механизм предъявляют обществу как производство будущих гениев.
Нет.
Вы произвели великолепного участника олимпиады.
Что из него получится дальше — учёный, инженер, программист, предприниматель, посредственный сотрудник крупной компании или человек, который к двадцати пяти годам вообще больше не хочет видеть алгоритмические задачи, — олимпиадная медаль нам почти ничего не говорит.
Поэтому поздравить ребят можно.
Они выиграли соревнование, к которому долго готовились.
Но превращать это в «технологическое лидерство России» не надо.
Четыре медали — это четыре медали.
Не искусственный интеллект.
Не новая промышленность.
Не новая экономика.
Не будущее страны.
И уж точно не повод всей огромной системе образования снова строиться вокруг нескольких очень способных мальчиков, их очень увлечённых родителей и нескольких чиновников, которым отчаянно нужны красивые цифры для очередного доклада.
