Свиток PHerc. 1667 отсканировали методом высокоточной рентгеновской микротомографии. Компьютер получил объёмное изображение предмета, внутри которого по-прежнему находились плотно скрученные и спёкшиеся слои папируса. Затем началась работа, которая ещё недавно выглядела почти невозможной: алгоритмы нашли поверхность листа внутри этого объёма, проследили её изгибы, виртуально расправили, а модели машинного обучения помогли отличить следы чернил от обугленной основы.
В результате чёрный цилиндр превратился примерно в полтора метра развёрнутого текста — около двух десятков колонок на древнегреческом языке. Сам свиток при этом остался закрытым.
Это очень наглядная иллюстрация того, что сейчас происходит сразу во многих областях науки. Мы создаём технологии не только для того, чтобы делать привычные вещи быстрее. Мы создаём себе органы чувств, которых у человека никогда не было.
Наш глаз видит лишь небольшую часть электромагнитного спектра. Инфракрасные телескопы вроде James Webb смотрят туда, где человеческий глаз слеп. Через облака космической пыли для нас может не быть ничего — а прибор видит формирующуюся звезду.
Мультиспектральная съёмка делает нечто похожее с древними рукописями. Страницу фотографируют при разных длинах волн — от ультрафиолетового до инфракрасного диапазона. Чернила, краски и пергамент реагируют на них по-разному. И вдруг из-под позднего текста появляется стёртый более ранний; проступают строки, которые человек уже не способен увидеть обычным зрением. Именно так исследователям удаётся читать палимпсесты и возвращать тексты, которые когда-то намеренно соскоблили с пергамента.
Но технологии становятся продолжением не только наших глаз.
Туда, где человеческое тело не выдерживает давления и холода, уходят глубоководные аппараты. На глубине в несколько километров они включают свет, снимают видео, берут пробы, управляют манипуляторами. Человек остаётся наверху — но его руки оказываются на океаническом дне.
То же постепенно происходит с очень маленьким, очень далёким, слишком горячим, слишком холодным, слишком хрупким или слишком сложным для непосредственного исследования миром. Мы строим посредников между собой и реальностью.
И всё чаще таким посредником становится сочетание нескольких технологий. Сам по себе рентгеновский снимок свитка из Геркуланума ещё не превращался в книгу. Нужно было научиться распознавать сотни спрессованных слоёв, математически восстановить их форму, развернуть поверхность и найти почти неотличимые от угля чернила. Машина сделала видимым то, чего человек физически увидеть не мог. А потом за работу снова сел человек — специалист по древним текстам, которому предстояло понять написанное.
Наверное, именно эта связка сейчас особенно интересна.
Мы долго обсуждали технологии прежде всего как замену человеческому труду: что они смогут написать вместо нас, посчитать вместо нас, сделать быстрее нас.
Но, возможно, гораздо важнее другое направление.
Приборы и алгоритмы позволяют человеку добраться туда, куда он сам не способен добраться; увидеть то, для чего у него нет органов чувств; прикоснуться к тому, чего нельзя касаться; разобрать структуры, слишком сложные для человеческого восприятия.
И тогда технология оказывается не конкурентом человеку, а продолжением человека.
У нас появляются глаза, которыми мы никогда не обладали. Руки, способные работать там, где нас самих быть не может. И возможность задавать вопросы той части мира, которая ещё совсем недавно просто молчала.
Иногда — это почти две тысячи лет.
