Шутка над арт-рынком? Возможно. Но эксперимент неожиданно ставит вопрос и о самом искусстве: если выбирать произведение необязательно, за что именно платит покупатель?
Представьте художественную галерею. На стенах около трехсот работ одного автора. Что-то нравится, что-то оставляет равнодушным, рядом с чем-то хочется задержаться. Нормальное поведение человека перед предметом искусства: смотреть, выбирать, реагировать.
В неаполитанской галерее Alfonso Artiaco с 3 сентября действует другое правило.
Все работы Томаса Хиршхорна из серии POST стоят одинаково, €1000. И выбирать нельзя. Покупатель участвует в TOMBOLA, вытягивает номер и получает соответствующую работу. Что выпало, то и ваше.
Сами работы тоже способны слегка расшатать привычное представление о дорогом художественном объекте. Бумага, картон, фломастеры, шариковая ручка, клейкая лента. В основе серии лежат изображения, которые Хиршхорн публиковал в Instagram. Теперь они получили физическое воплощение и развешаны в галерее плотно, почти как вотивные приношения в церкви.
Хиршхорн объясняет конструкцию последовательно. Он хочет вернуть цифровому изображению материальность, отказаться от иерархии между работами и предоставить каждой одинаковую возможность обрести владельца. Галерея тоже подчеркивает: POST размещены без классификации и иерархии.
Звучит как бунт против арт-рынка.
Но попробуем сыграть по предложенным правилам.
Что именно мы выбираем?
Представим другой аукцион.
Перед нами триста работ признанного великого художника прошлых лет. Среди них есть великолепные этюды, законченные полотна, наброски, проходные вещи, неудачные попытки. Это нормально. Даже великий мастер не обязан создавать шедевр всякий раз, когда берет в руку карандаш. Авторство всех трехсот предметов бесспорно. Историческая и коллекционная ценность есть у каждого. Но одинаковая ли у них художественная ценность? И если нет, зачем отнимать у зрителя возможность отличить одну работу от другой?
TOMBOLA предлагает радикальный ответ: отличать не надо. Чтобы стать владельцем Хиршхорна, достаточно решить, что вы хотите стать владельцем Хиршхорна. Конкретный предмет появится потом.
И тут эксперимент с уничтожением художественной иерархии начинает выглядеть совершенно иначе.
Имя вместо гарантии
Мы постоянно покупаем имена. Выбирая автомобиль известной марки, мы не проверяем лично каждую гайку под капотом. Репутация производителя служит обещанием определенного качества. Покупая технику, одежду или часы, мы тоже платим не только за материал предмета, но и за накопленное доверие к тому, кто его сделал. Репутация вообще прекрасная вещь. На ее создание уходят годы, иногда десятилетия, а потом она начинает работать на своего владельца.
Но есть существенная разница.
Автомобиль все-таки должен ехать. Часы должны показывать время. Даже знаменитый ресторан однажды придется оценить по тому, что оказалось на тарелке. А что должна гарантировать подпись знаменитого художника?
Хиршхорн дает особенно удобный материал для этого вопроса. Он не случайный человек, однажды наклеивший фотографии на картон и удачно познакомившийся с галеристом. Его художественный язык формировался десятилетиями. Уже в Wall Display 1988-1989 годов были картон, газетные вырезки, фотографии, бумажные тарелки, фломастеры и клейкая лента. Сегодня эта работа находится в коллекции MoMA.
В 2000 году Хиршхорн стал первым лауреатом Prix Marcel Duchamp. Centre Pompidou прямо отмечает, что тогда художник находился еще в начале большой карьеры, а сам Хиршхорн впоследствии признавал: премия существенно помогла тому, чтобы его работу стали воспринимать всерьез.
Сегодня его произведения находятся в крупнейших музейных коллекциях. MoMA, например, хранит серию Provide Ruins, где Хиршхорн сталкивает изображения разрушений и жестокости войны с рекламой и массовой культурой. Сам музей описывает его практику как сознательно грубые коллажи из повседневных дешевых материалов, призванные вовлекать зрителя в создание смысла.
То есть перед нами не случайность. Перед нами репутация.
И именно поэтому TOMBOLA становится интереснее обычного художественного эпатажа.
Когда произведение становится необязательным
Художник хотел убрать иерархию между своими работами. Но для этого из сделки пришлось убрать возможность оценить конкретную работу. Покупателю больше не нужно задаваться вопросами: сильная она или слабая? Вызывает что-нибудь или нет? Есть в ней мысль? Энергия? Мастерство? Хочется с ней жить? Хочется хотя бы посмотреть на нее второй раз? Все эти вопросы возникают после покупки.
До нее достаточно одного: Это Томас Хиршхорн.
Получается любопытная инверсия. Обычно репутация автора заставляет нас внимательнее присмотреться к произведению. Здесь произведение можно даже не выбирать, потому что репутация уже сделала предварительный выбор за нас.
Имя больше не помогает оценивать объект. Имя становится объектом сделки.
И, возможно, именно здесь TOMBOLA идеально попадает в свое время. Сегодня мы «продаем» значительно больше, чем товары. Продаем начальнику идею проекта. Коллегам новую систему работы. Инвестору будущее компании. Учителю убедительную версию опоздания. Родителям историю о том, каким невероятным образом были порваны совершенно новые брюки. Факт остается фактом. Но хорошая упаковка помогает ему путешествовать по миру.
Искусство оказалось на том же рынке внимания гораздо раньше многих других областей. Здесь имя, история, галерея, критик, музей, премия, концепция и цена давно существуют вокруг произведения и вместе с ним. Иногда они помогают увидеть то, что без контекста легко пропустить.
А иногда возникает неприятный вопрос: что случится, если самого произведения в момент принятия решения практически не будет?
Хиршхорн проверил. Ничего страшного. €1000. Тяните номер.
И кто над кем смеется?
Самое соблазнительное объяснение EX-VOTO-TOMBOLA простое: знаменитый современный художник дошел до того, что теперь может продавать случайную картонку только благодаря своему имени. Но оно слишком простое.
Возможно, Хиршхорн прекрасно понимает, что делает. Возможно, лотерея и задумана как провокация, обнажающая устройство арт-рынка. Покупатель, привыкший выбирать «лучшую» работу известного автора, внезапно лишается этой привилегии. Цена одинакова. Иерархии нет. Экспертность бесполезна. Рынок превращается в игру. Тогда художник смеется над покупателем.
Есть только одна проблема. Чтобы устроить такой бунт против власти имени, сначала нужно накопить достаточно власти собственного имени. Нужно несколько десятилетий карьеры. Галереи. Премии. Выставки. Pompidou. MoMA. Коллекционеры.
И только после этого можно торжественно объявить: неважно, какая именно моя работа вам достанется. В этот момент эксперимент начинает смеяться уже над собственным автором. Потому что он неожиданно демонстрирует противоположное заявленному: конкретная работа может оказаться настолько неважна, насколько важно имя на ней.
Так что же продается в Неаполе? Триста произведений искусства? Триста материальных следов художественной мысли? Триста артефактов одного из заметных художников своего времени? Или триста билетов, каждый из которых дает право сказать: «У меня есть Хиршхорн»?
Ответ зависит от того, что именно мы называем произведением искусства. TOMBOLA ответа не дает. Она предлагает вытянуть его вслепую.
